Британский синдром: Почему политический паралич Лондона — это завтрашний день всей Европы Аналитика Сергея Богдана

На этой неделе в Лондоне определились с подбором нового премьер-министра. Через пару недель официально вступит в должность уже седьмой по счету английский премьер за десять лет. Чехарда во власти в недавнем прошлом еще самой стабильной стране западного мира накладывается на острые экономические проблемы и упадок военной мощи. Учитывая особый статус Великобритании как некогда мировой империи и ближайшего союзника США, это чревато изменениями в мировой раскладке сил. Либеральные элиты довели до кризиса даже самые богатые мировые державы. 

Сменить «говорящую голову»

Пока правящую лейбористскую партию не вынесли из власти вместе с самым непопулярным в истории главой английского правительства, она спешит сама заменить его на бывшего мэра Манчестера Эрни Бёрнема, только что срочно доизбранного в парламент. Его предшественник Стармер пришел к власти в июле 2024 года. Тогда он, одержав убедительную победу на выборах, положил конец 14-летнему правлению консерваторов. 

Но уже через год его рейтинги упали до рекордных 13%. Стармер уходит, не продержавшись и двух лет. Впрочем, это довольно много по стандартам шести премьеров последнего десятилетия — та же Лиз Трасс пробыла у власти всего 44 дня. И это в Великобритании, всегда отличавшейся гораздо большей стабильностью по сравнению с любой страной континентальной Европы. Столь короткие периоды управления лишают английские правительства даже теоретической возможности для проведения долгосрочной политики.

Сейчас даже Италия отличается большей стабильностью по сравнению с Англией: Джорджиа Мелони руководит правительством уже почти четыре года. Для сравнения, два консервативных лидера — Маргарет Тэтчер и Джон Мэйджор — оставались на этом посту в совокупности почти два десятилетия.

Нестабильность усугубляется сломом двухпартийной системы, на которой английская политика держалась весь последний век. В последние годы ведущей политической силой страны стала новая оппозиционная партия Reform UK Найджела Фараджа, близкого к Трампу.

В последний год ее стабильно поддерживали от четверти до более чем трети избирателей (это наиболее популярная партия страны), а сам Фарадж даже более популярен. В мае партия вышла на первое место по результатам муниципальных выборов, проигранных лейбористами. Но вместо ухода в отставку последние просто меняют премьера.

Деньги вместо дорог и ЛЭП пойдут на оружие

Идеологически разница между двумя политиками той же партии вроде бы невелика, но Бёрнем в понедельник анонсировал собственную программу масштабных реформ. Первым блоком шли меры по улучшению условий жизни. Для этого Бёрнем намерен взять под контроль государства водо- и электроснабжение, общественный транспорт и жилищное строительство. Вдобавок будет реформирован рынок коммерческого жилья и система образования.

Всё это прекрасно, но малореалистично, у британского государства нет денег. Госдолг Великобритании превысил в последние годы 100% ВВП впервые с 1961 года. Да, у США эта цифра гораздо больше, но благодаря долларизации всего мира Штаты могут просто допечать себе денег, сбросив инфляцию на остальной мир. Из-за отсутствия средств с конца прошлого года британский МИД занялся продажей своей недвижимости за рубежом и готовится почти на треть сократить численность своего персонала, работающего внутри страны, а также урезать 250 должностей в зарубежных миссиях. Анонсированную намедни уходящим премьером программу вооружения также частично профинансируют за счет сокращения еще на один процент расходов МИД. Вроде и немного, но Уайтхолл не впервые за последние годы прибегает к таким драматичным мерам — с момента начала карусели во власти десять лет, постепенно продаются даже здания посольств (например, в Бангкоке и Токио) — британская дипломатия уже заметно финансово ощипана.

Распродажа такого «фамильного серебра» не должна удивлять. По мнению министра финансов Рейчел Ривз, британская экономика находится нынче в худшем состоянии со времен Второй мировой войны. И без налоговой реформы, смены экономической политики и восстановления реального сектора экономики и реформы нового премьера, и любых такого рода политических программ. Однако все та же Ривз настаивала, что правительство не намерено повышать ставки по национальному страхованию, подоходному налогу и НДС. Вдобавок все больше средств уходит на подготовку к войне. Принятое Стармером на прошлой неделе решение увеличить бюджет программы вооружений еще на 15 миллиардов фунтов будет реализовано за счет новых сокращений расходов на инфраструктуру и энергосистему — отменяется строительство двух дорог и перемычки линии электропередач. Правительство заявляет, что военные расходы создадут новые рабочие места. Эксперты говорят, что не так, количество сокращенных рабочих мест в гражданских отраслях превысит количество новых вакансий в военной промышленности минимум на 10 000 единиц. Вдобавок новые рабочие места будут созданы в основном в оружейной промышленности иностранных государств.

А не развалится?

Второй блок в программе нового британского правительства — это децентрализация страны по «германской модели», с наделением местных властей правами и возможностями для осуществления более масштабных расходов, в том числе за счет передачи им средств от центрального правительства.

Бёрнем назвал это «самым масштабным перераспределением сил в истории нашей страны» и даже пообещал создать еще один офис, чтобы управлять страной из Манчестера.

Да вот незадача, в Германии нынешняя модель децентрализации сейчас сворачивается — учреждения стягиваются в Берлин. Ведь эта модель была введена под контролем властей стран-победительниц во Второй мировой войне. Сейчас немцы, пользуясь случаем, сбрасывают с себя последние ограничения того времени – среди них не только ограничения на военную мощь, но и негласный запрет на централизацию.

Да, такая модель какое-то время неплохо работала в Германии, где отсутствуют сильные сепаратистские традиции, а этнические меньшинства в основном представлены относительно недавними мигрантами.

Как это можно внедрить в Великобритании, слепленной из Англии, Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии? Два последних края имеют серьезные сепаратистские традиции и настроения.

На референдуме по независимости Шотландии в 2014 году почти 45% проголосовали за независимость, никуда не делись и шотландские националисты, широко представленные в британском парламенте. Напоминать о вооруженных группировках, борющихся за воссоединение Северной Ирландии с остальной Ирландией, и близких к ним партиях, также представленных в госструктурах, думается, излишне. Они явно не преминут воспользоваться новыми возможностями.

Оружие вместо школ и больниц

Но еще интереснее то, что новый английский премьер в своей речи промолчал о внешней политике и военных вопросах. И это вряд ли случайное упущение. Скорее, новый лейбористский премьер осознает, что люди хотят услышать о наведении порядка внутри своей страны, а не о новых внешнеполитических и военных прожектах, бывших главным приоритетом предыдущего лейбористского лидера.

Избиратели их явно не оценили. Оно и не мудрено, у Лондона банально нет лишних денег на внешнеполитические и военные амбиции. Уходя со своего поста, премьер Стармер поспешил во вторник представить увеличенный еще на 15 миллиардов «План оборонных инвестиций» (его общая стоимость достигла уже 298 миллиардов фунтов), но при этом даже не потрудился обеспечить его деньгами. При этом стратегическая состоятельность плана вызывает вопросы.

Определены три вектора развития «армии будущего»: тотальная цифровизация армии и управление при помощи искусственного интеллекта, массовое производство БПЛА и внедрение лазерных систем ПВО. Здесь бросается в глаза то, что часть декларированных намерений выглядят откровенной бутафорией — фантазии о лазерных системах ПВО разбиваются об реальный уровень британской науки и исследований и наличие денег. В придачу, Стармер приказал ускорить разработку лазерных комплексов ПВО DragonFire и вместо 2032 года ввести их в строй в следующем году. Но сколько ни приказывай произвести на свет сложнотехническое изделие на пять лет раньше срока (притом, что обычно сроки сдвигаются на более поздние даты) — проку не будет.

Да, кстати, к 2032 году планировалось сконструировать лишь базовый вариант для эсминцев, после чего должны были сделать сухопутную версию. Иными словами, Стармер просто устроил клоунаду.

Не менее любопытна и вторая часть его военных проектов. Она выглядит как признание нехватки денег — отсюда перевод армии под управление искусственным интеллектом (война с Ираном уже показала, что пока рано говорить о его эффективности в столкновении с серьезным противником) и инвестиции в БПЛА. Для сравнения — в закупку 12 F-35A для применения ядерного оружия вложат миллиард фунтов, а в дроны — в пять раз больше. Последние, разумеется, важны, но как один из видов вооружения, а не как панацея. 

Более бедные страны, вроде Ирана, пытались заместить дронами все виды оружия, которые они не могли приобрести или создать, особенно пилотируемую авиатехнику — и в их ситуации, наверное, это неплохое решение. Но это точно не решение для страны, претендующей на более серьезные роли в мировой иерархии.

Однако, похоже, Стармер гнался именно за экономией такого рода, пряча ее за новаторскими декорациями. Ведь одновременно заявлено, что ради экономии будет приостановлена дальнейшая разработка даже ракет Storm Shadow, а главной сенсацией в его выступлении стал отказ от строительства серьезного ВМФ. Значительные деньги, 47 млрд фунтов, выделены лишь на атомные подлодки, единственные носители британского ядерного оружия (недавно вспыхнул скандал, что ни одна из ныне имеющихся субмарин не находится в боеготовом состоянии). Анонсирована «гибридная» модель развития флота, свидетельствующая скорее об отчаянной экономии, нежели о смелом новаторстве.

В частности, Лондон отказывается от строительства новейших эсминцев Type 83. Они должны были стать ядром нового ВМФ Британии. Вместо них будет построено шесть кораблей управления с роями дронов. Но они не заменят собой эсминцы, и никто из ведущих морских держав, ни США, ни КНР, от схожих кораблей не отказывается. Лондон идет на такую меру от бедности, а не в силу продвинутости.

Всё это немаловажные моменты, поскольку ослабление флотской мощи Британии как союзника США ломает и без того ухудшающийся для коллективного Запада баланс сил на море в пользу Китая. А контроль морей — основа мировой гегемонии при нынешнем технологическом укладе. Но политическая чехарда способствовала опустошению казны, а в отсутствие денег иного выхода у Лондона не остается.

Как карточные домики

На самом деле проблемы Великобритании типичны для целого ряда западноевропейских стран. Как ехидно замечает неофициальный рупор китайского правительства South China Morning Post: «Политическая стабильность Британии уже держится скорее на институциональной инерции, нежели на сильном лидерстве». Переведем на более понятный язык — ситуация как в СССР в застойные годы позднего Брежнева или Черненко, вроде все еще работает, но непонятно, есть ли вообще у страны руководитель. 

Китайский аналитик особо обращает внимание на сперва незаметные, но самые серьезные последствия данной ситуации: «Долгие десятилетия международная привлекательность западной либеральной демократии в значительной части опиралась не просто на электоральные процедуры, а на ее способность генерировать процветание, стабильность и эффективное управление».

Но проблемы не ограничиваются лишь эффективностью управления, а давно дополнены вопиющей, демонстративной коррупцией и презрением к основам человеческой морали. Научившись манипулировать демократическими инструментами, либеральные элиты отбросили и всякие приличия — а чего бояться и стыдиться? Ведь расшатаны и старые механизмы преследования преступников. 

К примеру, еще полгода назад выяснилось, что ближайший соратник Стармера, Питер Мандельсон, по уши увяз в разного рода делишках с лидером международной педофильско-каннибальской сети высокопоставленных политиков и бизнесменов Джеффри Эпштейном, но пока он отделался лишь тем, что временно отошел от активной политики. Насколько он близок к Стармеру? Так именно Мандельсон, известный своими циничными политтехнологическими манипуляциями как «принц тьмы», и организовал победу Стармера в 2024 году, а Стармер в награду отдал Мандельсону самый лакомый в Британии дипломатический пост — должность посла в США! 

Какие дела у Мандельсона были с Эпштейном? Не только посещение гнезда педофилов. Мандельсон передавал финансисту конфиденциальные правительственные отчеты, позволявшие зарабатывать баснословные суммы, и даже обсуждал, как изменить политику налогообложения банковских бонусов в Великобритании так, чтобы банк JPMorgan на этом заработал!

Если либеральные элиты не чураются даже такого, то неудивительно, что и с электоральными процедурами на Западе ситуация всё хуже и хуже. И выборы, и смена власти по их результатам превратились в фикцию. Евролиберальные лидеры (британским премьерам в этом не уступают и те же германские канцлеры последнего времени) с катастрофически низкими рейтингами, в своем стремлении удержать власть, идут на легальные уловки и кулуарные сговоры, чтобы противостоять новой оппозиции.

Но после каждых выборов их позиции вновь ослабевают и требуются новые интриги, которые сохраняют власть прозаседавшихся за счет подрыва авторитета существующей системы. Дело зашло далеко, и карточные домики псевдолиберальных режимов могут начать рушиться один за одним уже в ближайшее время.

Например, после осенних региональных выборов в Германии, где внесистемная и самая популярная в стране «Альтернатива для Германии» уже единолично сможет сформировать правительство в одной из областей, после чего взять власть и на федеральном уровне. А может, начало эффекту домино дадут президентские выборы во Франции менее чем через год, где у старых партий нет шансов провести своих кандидатов? Или череда смены евролиберальных режимов начнется с Нидерландов, где ситуация аналогична той, которая сложилась в вышеназванных странах?

Иными словами, максимум через пару лет мы будем жить с радикально иными режимами в ключевых западных странах. И выбивание евролиберальных партий на уровне крупнейших государств ЕС приведет к смене не только людей, но и идеологических вех и на уровне самого Евросоюза.

Разумеется, в истории нет ничего абсолютно неизбежного. Вышеперечисленные процессы произойдут, если ситуация в Европе сохранится на уровне нынешней «странной войны» с РФ. Но все поменяется в случае перехода ситуации на уровень «горячего» военного столкновения — не только в Брюсселе, но и в Лондоне говорят о подготовке к войне с Россией в 2030 году. Подготовка к такому столкновению и сама война даст правящим кругам новые возможности для ужесточения контроля своих обществ и противодействия оппонентам. Но эти страны могут просто не выдержать не просто такой войны — нет ни денег, ни демографических ресурсов. Их может доконать уже сама подготовка к ней — именно о таком исходе событий заставляют задуматься последние британские новости.