Тень Дракона над Потомаком: чего ждать от визита Си Цзиньпина в Вашингтон? Статья Матанат Насибовой

Внимание мировой политической и финансовой элиты приковано к Вашингтону, где разворачивается эпохальное событие — двухдневный государственный визит председателя КНР Си Цзиньпина.

Значимость происходящего трудно переоценить: это — первый официальный визит китайского лидера в американскую столицу за последние 11 лет (в последний раз Си Цзиньпин посещал Белый дом в далеком 2015 году). И нынешняя встреча призвана закрепить тенденции, заложенные на майском саммите лидеров двух сверхдержав в Пекине, а также стать своеобразным стресс-тестом для всей системы глобальной безопасности и мировой экономики.

Архитектура компромисса

Анализ актуальной повестки дня показывает, что стороны вряд ли подпишут масштабное стратегическое соглашение, способное разом разрешить все системные противоречия. Вместо этого главная интрига визита заключается в попытке закрепить хрупкую стабилизацию и продлить истекающее торговое перемирие. Напомним, что действующие договоренности предусматривают взаимное снижение части тарифов и заморозку наиболее болезненных ограничительных мер. Для Пекина критически важно обеспечить предсказуемость торгового режима и предотвратить сползание в новую фазу масштабной тарифной войны.

В свою очередь, ведомый прагматичным подходом администрации Дональда Трампа Вашингтон намерен конвертировать продление перемирия в конкретные уступки: в сфере сельского хозяйства резко увеличить закупки американской агропродукции, расширить возможности для компаний США на внутреннем рынке КНР и сохранить ключевые рычаги давления в сфере высоких технологий.

Редкоземельная сделка: шантаж или прагматичный обмен?

Для Трампа демонстрация осязаемых экономических успехов — будь то сдерживание цен, рост экспорта или обеспечение стратегической безопасности — имеет ключевое внутриполитическое значение. Поднебесная, в свою очередь, категорически отвергает модель, при которой Белый дом может произвольно использовать тарифные рычаги в качестве перманентного инструмента геополитического давления.

При таком раскладе можно полагать, что особым пунктом переговоров станет сырьевой фактор. В условиях жесткой технологической конкуренции Китай сохраняет монопольное положение в цепочке поставок критически важных минералов — от добычи редкоземельных металлов до их глубокой переработки и выпуска высокотехнологичных магнитов. Вашингтон остро нуждается в стабильных гарантиях поставок, тогда как Пекин добивается смягчения экспортных ограничений на передовые технологии и оборудование. В принципе, сама логика подталкивает стороны к неизбежному обмену: КНР гарантирует бесперебойный экспорт редкоземельных элементов, США идут на точечное смягчение санкционных барьеров.

Плюс, Вашингтону стоит учитывать, что сегодняшний Китай — это не просто вторая экономика мира и мировая фабрика, но и глобальный игрок, обладающий колоссальным запасом прочности. Во-первых, стратегический нефтяной резерв страны превышает 1,3 млрд баррелей, во-вторых, Поднебесная производит около 70% мирового объема электромобилей, в-третьих, реализация глобальной стратегии «Один пояс — один путь» позволяет Пекину перекраивать архитектуру международных связей, выстраивая плотные торгово-логистические альянсы со странами Глобального Юга и уверенно оспаривая лидерство западных институтов.

Неразрешимое противоречие или искусство маневра?

Если в экономике стороны еще способны находить зоны пересечения интересов, то в политической плоскости главным камнем преткновения остается вопрос Тайваня, являющийся для КНР сакральной «красной линией». И, как сообщают мировые СМИ, Пекин намерен жестко поставить вопрос об американских поставках вооружений на остров, апеллируя к историческому американо-китайскому коммюнике 1982 года.

Однако Вашингтон в рамках действующего американского законодательства обязан поддерживать обороноспособность острова. Полноценного прорыва или исторического соглашения по Тайваню ожидать не стоит: Трамп не намерен демонстрировать слабость или нарушать сложившийся баланс сил. Реалистичным итогом станет выработка негласного протокола о безопасности — поддержание прямых каналов связи между военными, минимизация рисков случайных инцидентов и предотвращение эскалации. Как справедливо отмечают аналитики Центра стратегических и международных исследований — CSIS, именно механизмы предотвращения военных и морских столкновений сейчас критически важны для сдерживания кризиса.

Дело тонкое

Продолжающийся конфликт на Ближнем Востоке напрямую бьет по глобальной энергетической стабильности, ценам на нефть и, как следствие, по экономике Китая, который является крупнейшим импортером энергоносителей, поэтому с большой долей вероятности урегулирование американо-иранского противостояния станет еще одним краеугольным камнем вашингтонских встреч.

Си Цзиньпин уже вел закрытые консультации с иранским руководством по дипломатическим каналам и в ходе своего визита вполне может предложить американской стороне формат негласного взаимодействия по сдерживанию Тегерана. Трамп, в свою очередь, может попытаться использовать авторитет и экономическое влияние Китая на Исламскую Республику для стабилизации региона.

Таким образом, главный результат предстоящего саммита будет заключаться не в историческом примирении двух сверхдержав и не в ликвидации фундаментальных противоречий. Ключевое достижение лидеров США и Китая скорее будет направлено на то, чтобы не допустить перехода системного противостояния в неконтролируемую «горящую» фазу.