Треугольник силы: Анкара, Эр-Рияд и Исламабад меняют архитектуру безопасности Статья Матанат Насибовой

На фоне продолжающейся эскалации на Ближнем Востоке и растущей нестабильности в Персидском заливе весомые акторы региона предпринимают шаги для обеспечения своей безопасности, в том числе и посредством создания оборонных союзов с внерегиональными государствами.

Об этом процессе наглядно свидетельствует недавнее подписание Турцией, Саудовской Аравия и Пакистаном «Мекканского соглашения», подписи под которым поставили президент Реджеп Тайип Эрдоган, наследный принц Мухаммед бин Салман и премьер-министр Шахбаз Шариф. Одним из практических направлений указанного документа может стать присоединение Эр-Рияда и Исламабада к турецкой программе разработки истребителя пятого поколения Kaan.

Однако при ближайшем рассмотрении становится очевидным, что его значение выходит далеко за рамки привычного военно-технического сотрудничества, особенно с учетом геополитических условий, в которых он получил право на жизнь: продолжающееся между США и Ираном противостояние автоматические переводит это соглашение в категорию инструмента коллективного реагирования на угрозы.

Помимо этого, следует принять во внимание, что данный договор явился продолжением подписанного в сентябре 2025 года между Саудовской Аравией и Пакистаном Стратегического соглашения о взаимной обороне, став таким образом следующим этапом формирования нового центра силы, фактически объединившего финансовые возможности Королевства, развитой военно-промышленный комплекс Турции и ядерный потенциал Исламабада.

Итак, какие плюсы и минусы влечет за собой «Мекканское соглашение» для стран-подписантов, и как на создание этого «тройственного союза» отреагируют другие страны, интересы которых завязаны на Ближнем Востоке?

Начнем того, что для Турции участие в новом формате открывает дополнительные возможности укрепить свои позиции в исламском мире и усилить влияние на Ближнем Востоке. Анкара получает шанс перейти от двустороннего сотрудничества с государствами Персидского залива к формированию более широкой региональной архитектуры безопасности. Вместе с тем этот шаг несет и определенные риски. Участие в подобном союзе может вызвать недовольство со стороны Соединенных Штатов и других членов НАТО, которые способны расценить его как попытку создания альтернативных механизмов безопасности вне западных институтов. Не исключено также усиление напряженности в отношениях с Индией, в целом воспринимающей сближение Турции, Саудовской Аравии и Пакистана как потенциальную угрозу своим интересам.

Исламабад, в свою очередь, извлекает из этого соглашения прежде всего экономические преимущества, поскольку может рассчитывать на новые инвестиции и финансовую поддержку со стороны Эр-Рияда, что особенно важно в условиях сохраняющихся в экономике страны структурных проблем. В частности, несмотря на снижение инфляции и умеренный рост ВВП благодаря программам МВФ, страна по-прежнему испытывает серьезное давление из-за высокого государственного долга. Однако существуют и очевидные минусы. Обязательства в сфере безопасности способны втянуть Исламабад в ближневосточные кризисы, тогда как главным вызовом для него остается противостояние с Индией и Афганистаном, отношения с которым пребывают в глубоком кризисе и переросли в открытый вооруженный конфликт с общим пограничным размежеванием по Линии Дюранда протяженностью 2670 км. 

Для Саудовской Аравии соглашение означает укрепление коллективной безопасности и диверсификацию источников поставок вооружений. Эр-Рияд получает доступ к передовым турецким военным технологиям, включая беспилотные системы, одновременно снижая зависимость от американского оружия. Кроме того, существенно возрастает его политический вес в исламском мире. Между тем подобное сближение может осложнить отношения как с Ираном, так и с Израилем, а также потребует от дипломатии Королевства более тонкого баланса между новыми партнерами и традиционным союзником — Соединенными Штатами.

Отдельного внимания заслуживает позиция Соединенных Штатов, которые могут рассмотреть данное соглашение, с одной стороны, как укрепление потенциала трех государств, что внесет свой вклад в стабилизацию региона и однозначно отвечает американским интересам. При этом с иного ракурса появление самостоятельного военно-политического объединения объективно снижает роль Вашингтона как главного внешнего гаранта безопасности Саудовской Аравии, и подобное вряд ли придется по душе американской администрации. 

В то же время в геополитическом разрезе договор между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном можно рассматривать как начало формирования нового центра силы на Ближнем Востоке, способного заметно повлиять на региональную архитектуру безопасности, но говорить о создании «мусульманского НАТО» пока преждевременно, поскольку у участников «Мекканского соглашения» наличествуют разные стратегические приоритеты. Так, Турция сосредоточена на Сирии, Восточном Средиземноморье, Южном Кавказе и Черноморском регионе, Пакистан — на индийском и афганском направлениях, а Саудовская Аравия — на безопасности Персидского залива. Именно поэтому сегодня корректнее говорить не о создании аналога НАТО, а о формировании коалиции региональных держав, объединенных совпадением интересов на нынешнем этапе.