Войско Польское, база — американская Варшава превращает союз с Вашингтоном в основу своей военной стратегии

В Нью-Йорке польский президент Кароль Навроцкий обсудил с Дональдом Трампом постоянное присутствие американских войск в Польше. Разговор состоялся на фоне Генеральной Ассамблеи ООН и продолжил серию контактов вокруг проекта, который Варшава пытается реализовать уже несколько лет.

Судя по публичным заявлениям, для Навроцкого вопрос уже практически решен: в интервью Bloomberg он заявил, что создание базы — лишь вопрос времени, а завершить ее строительство хотелось бы до конца нынешнего президентского срока Трампа, то есть, к 2029 году. Название у проекта тоже есть — «Форт Трамп». По оценке заместителя министра обороны Польши Станислава Взёнтека, в случае реализации проекта общая численность американских военнослужащих в Польше может возрасти примерно до 15 тысяч, из них 3–5 тысяч могут составить постоянный контингент новой базы. Полного масштаба, по его словам, предполагается достичь постепенно — к 2039 году.

Для Польши это продолжение курса, который начался задолго до нынешнего президента. Идею аналога «Форта Трамп» еще в 2018-м выдвинул Анджей Дуда. Тогда Варшава предлагала Вашингтону разместить в стране постоянную американскую базу и даже была готова выделить на это значительные средства. Проект не был реализован в первоначальном виде, однако за последующие годы американское военное присутствие в Польше заметно расширилось и получило постоянную инфраструктуру.

В разные периоды американский контингент в Польше насчитывал около 10 тысяч человек. Сейчас его численность ниже из-за изменений в графике ротаций, однако Варшава рассчитывает увеличить ее за счет постоянного размещения новых американских подразделений. Однако американское присутствие — только часть польской стратегии. Варшава одновременно строит армию, способную играть гораздо более заметную роль в европейской безопасности. В 2026 году на оборону было выделено 200,1 млрд злотых — 4,81% ВВП. Польское правительство называет эту сумму рекордной для страны и крупнейшей долей ВВП среди государств НАТО. Масштаб расходов особенно заметен на фоне еще недавних показателей: в 2025-м военные расходы составляли более 186,5 млрд злотых, около 4,7% ВВП. Таким образом, рост продолжается даже после уже очень резкого увеличения оборонного бюджета в предыдущие годы.

Одновременно Варшава использует европейские финансовые инструменты для собственного перевооружения. По данным польского правительства, страна рассчитывает получить до 43,7 млрд евро кредитов по программе SAFE — больше любого другого ее участника. Польша также закупает американские Abrams, HIMARS, Patriot, F-35 и Apache, одновременно приобретая в Южной Корее танки K2, гаубицы K9 и самолеты FA-50. Такая комбинация показывает масштаб перевооружения: Варшава одновременно расширяет численность армии, насыщает ее современной техникой и создает инфраструктуру для эксплуатации большого количества новых систем.

Параллельно польские власти возводят «Восточный щит» на границах с Россией и Беларусью, развивают системы наблюдения, инженерные сооружения и другие элементы обороны. В Редзиково действует американский объект Aegis Ashore — часть противоракетной системы НАТО. Все это превращает Польшу в один из главных узлов военной инфраструктуры альянса в Восточной Европе. И здесь возникает главный парадокс польской стратегии: чем больше Варшава вкладывает в собственную армию, тем сильнее она становится самостоятельным военным центром Европы, но в то же время стремится еще теснее привязать свою безопасность к США. Логика Польши выглядит очевидно так: сильная национальная армия повышает ее значение для Вашингтона, а постоянное американское присутствие усиливает вооруженные силы.

Проамериканский курс в Польше особенно тесно связан с правым лагерем, возглавляемым президентом Навроцким, который традиционно скептически относится к углублению интеграции внутри ЕС. Надо отметить при этом, что вокруг усиления американского присутствия складывается более широкий консенсус. Либеральное правительство Дональда Туска также официально выступает за расширение американского военного присутствия в стране. Такое согласие объясняется общим для политического класса этой страны представлением о России как о главном военном вызове — американское присутствие в рамках этой логики рассматривается в качестве дополнительного фактора сдерживания.

Впрочем, внешне монолитный «американский консенсус» не решает глубокого противоречия между президентом и премьером относительно финансирования вооруженных сил посредством упомянутой выше европейской программы SAFE. Противодействие Навроцкого европейским кредитам связано не с отказом от укрепления армии, а с принципиальным спором об источниках средств. Правый лагерь настаивает на модернизации за счет собственных национальных ресурсов и внутренних финансовых инструментов, видя в долгосрочных займах Брюсселя угрозу суверенитету страны.

В итоге реализация польской военной стратегии продвигается в условиях жесткого клинча. Пока правительство Туска пытается сорвать «плоды с разных деревьев», активно привлекая внешнее финансирование из фондов ЕС, президентское крыло требует опираться на внутренние силы Польши, подкрепленные прямым союзом с Вашингтоном. Исход этого спора о методах модернизации во многом определит, насколько самостоятельным военным центром Европы сможет стать Варшава в ближайшие десятилетия.