26 их было, 26... Компромату — быть

«Европа — это сад. Мы построили сад: всё работает, это наилучшая из когда-либо созданных человеком комбинаций политической свободы, экономического процветания и социального сплочения. Остальной мир, большая часть других стран мира — это джунгли. А джунгли могут совершить вторжение в сад». Это Боррель, который Жозеп, и это его высказывание слышали, наверное, все. Так что же происходит в цветущем саду, где все социально сплочены теснее некуда и наслаждаются массой возможных комбинаций из политических свобод? В принципе, ничего особенного, птички поют, ручные единороги пасутся, в общем, тишь да гладь, если не считать небольшого скандала в благородном семействе.

На днях, точнее, вчера, если не ошибаюсь, прокуратура славного города Парижа потребовала приговорить к заключению под стражу не кого-нибудь, а целую главу парламентской фракции партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен (ее хотят приговорить к пяти годам лишения свободы, из них три условно, а два с электронным браслетом), а потом, на всякий случай, лишить её права участвовать в выборах лет эдак на пять. Наверное, чтобы впредь неповадно было, а чтобы что именно было неповадно, я объясню чуть позже.

Прокуратура также выдвинула требование оштрафовать партию «Национальное объединение» на 2 млн евро, а саму мадам Ле Пен — на 300 тысяч в той же самой конвертируемой валюте. Плюс обвинение настаивает, чтобы невозможность избираться в органы власти была применена немедленно, не дожидаясь апелляции.

Чего так круто и почему лютуют? А Марин Ле Пен вместе с 26 своими однопартийцами обвиняется в создании фиктивных рабочих мест ассистентов членов Европарламента, чью работу оплачивает ЕС. В общем, суровое и несговорчивое рабоче-крестьянское правосудие обвиняет товарища Микояна и его 26 бакинских комиссаров в приписках.

Марин Ле Пен, разумеется, всё отрицает и называет требование прокуратуры попыткой разрушить ее партию, запрашиваемый же прокуратурой приговор политик назвала «чрезмерным и жестоким». В общем, «передайте товарищу Сталину, что это чудовищная ошибка». Нет, лично мне Марин Ле Пен и ее без пяти минут фашистская партия глубоко несимпатичны (впрочем, надо признать, что Марин до отца всё-таки далеко, того обвиняли в том, что он лично пытал алжирских повстанцев, правда, к сожалению, дело спустили на тормозах), но это как раз тот случай, который называется «рандеву змеи и лягушки в тенистом саду политической свободы, экономического процветания и социального сплочения» (в оригинале это выражение звучит намного грубее, так что оцените мою тактичность).

Прокуратура во Франции, если что, входит в состав Министерства юстиции, а её, прокуратуры, высшим должностным лицом является Генеральный прокурор при Кассационном суде. Из особенностей — все прокуроры назначаются и отстраняются от должности исключительно президентом Франции, что как бы намекает, что «Национальное объединение» начали гонять, как мыша веником неспроста, следующие выборы президента Франции должны состояться в 2027-м году, и попытка лишить Марин Ле Пен права участвовать в выборах следующие пять лет — это, как говорил классик, «громче тысячи слов». Особая пикантность ситуации заключается в том, что обвинение было предъявлено Марин Ле Пен еще в 2017 году, а вот спохватилась французская прокуратура только сейчас. Мне одному кажется, что сторонники Макрона зачищают полянку, избавляясь от возможных политических конкурентов? Умеют, умеют товарищи политграмоте, чего не отнять, того не отнять. В общем, чует мое сердце, что нужно подождать ответного хода Ле Пен и ее партии, держим руку на пульсе и, запасшись попкорном, посмотрим, какой компромат она вывалит на Макрона и его сторонников. А то, что компромату — быть, даже не сомневайтесь, Марин Ле Пен политик опытный и спуску никому не даст, а то «пацаны не поймут».

В соответствии с законами Франции, прокурорское решение может быть отменено только по решению судебных учреждений. Когда исчерпаны все виды обжалования, судебное решение пользуется презумпцией соответствия закону и, в соответствии с правилами внутренней регламентации, имеет такую же силу исполнительного документа. В общем, тот редкий случай, когда хочется пожелать удачи обеим сторонам, лично я по четным дням буду болеть за тетеньку, а по нечетным дням – за французскую прокуратуру, чтобы ненароком никого не обидеть. Больше, больше приговоров, хороших и разных, больше апелляций и ушатов грязи! Помните слоган из какой-то детской передачи «Джунгли зовут»? Оно самое, напророчил Боррель.