Американо-иранская война миров: все карты сыграны Аналитика Сергея Богдана

Неделя началась с новой серии ударов США по Ирану. Их конфликт меняет устоявшиеся после «холодной войны» контуры Ближнего Востока. Рискуют скорее США и их союзники, которые эти контуры и выстроили. Правда, в процессе этого выстраивания они выдавили за периметр слишком крупные сегменты — Иран и его союзников, которым терять нечего.

Главное — не поверить в собственную пропаганду

В понедельник президент США Трамп заявил, что Иран «многократно» ответит за американских солдат, погибших в конце прошлой недели. В среду прибавил, что США разрушат иранские объекты инфраструктуры, если Тегеран не откажется от контроля Ормузского пролива. Но это не остановило иранцев, которые продолжили обстреливать базы США и инфраструктуру американских корпораций в соседних странах, а американские удары по Ирану не влияли на иранские возможности продолжать обстрелы.

Неудивительно, что в этой патовой ситуации в четверг нижняя палата американского парламента приняла резолюцию, призывающую завершить войну с Ираном. Это уже вторая такая резолюция скорее символического характера. Тем не менее она важна, поскольку отражает настроения в американском истеблишменте, причем не только в рядах оппозиционной Демпартии. В принципе они не возражают против противостояния с Тегераном — по этому вопросу у мейнстримных политических сил в США существует подобие консенсуса.

Вопросы у них вызывает баланс боевых действий. По своей интенсивности прошлогодняя кампания и военные действия в этом году находились где-то между полноценной войной и пусть и «холодным», но миром, который существовал до ее начала между Ираном и США.

«Холодный мир» в последние годы сопровождался постепенным выбиванием партнеров Ирана в регионе (примером чему рухнувший режим Асада и изрядно ослабленная ливанская «Хезболла») и ослаблением Ирана при помощи санкций. Тегеран огрызался, но на серьезную эскалацию не шел: его войны с Израилем и США до 2025 года выглядели скорее как договорное шоу, когда заранее объявлялось о запуске тихоходных дронов, а ракеты заколачивались в американские базы так, чтобы не было потерь.

Выглядело это как безволие с иранской стороны. Она, казалось, тонула в болоте внутренних противоречий и общественной оппозиции. Но скорее казалось. С Западом сыграла злую шутку его собственная политика. USAID и прочие подобные конторы, действуя заодно с европейскими партнерами, насоздавали за последние десятилетия множество медиа-рупоров и НПО, которые должны были способствовать иранской оппозиции.

В том числе рассказывая о «иранской перестройке», храбрых женщинах, бросающих вызов средневековому режиму, раскручивая извлеченных из нафталина проигравшихся акторов иранской оппозиции (от наследного принца до бомбистов «Моджахеддин-э хальк» и курдских боевиков) и т. п. А в итоге эту пропаганду начали потреблять те, кто ее и запустил — западные стратеги.

Порожденные этой пропагандой заблуждения наряду с несомненными стратегическими успехами «холодного мира» и подтолкнули американскую сторону к попытке «добить» оппонента. Первая война в прошлом году имела четкую, но нереалистичную цель — уничтожить иранские ядерные объекты. Военным путем достичь ее было невозможно из-за географии и продвинутости программы — слишком много объектов и слишком много специалистов и технологий имелось к тому времени у Тегерана. Но попытка сделана была.

Сомалийский вариант

Вторая война стала логичным продолжением первой именно в этом смысле. Если атомные объекты Ирана нельзя выбомбить, то лишить его самой возможности создания ядерного оружия можно или через политические договоренности, или путем ликвидации самих физических возможностей для этого. Многолетние рассказы о готовом рухнуть режиме создавали соблазн для выбора последнего варианта. Дестабилизация Ирана позволила бы разрушить индустриальную базу, а специалисты разбежались бы сами.

Радикальная оппозиция заверила, что у нее есть готовые стратегии для свержения режима. И скормила американцам и их союзникам свои, набившие оскомину у любого наблюдателя иранской политики, наработки. «Моджахеддин-э хальк» явно подбросили свою идею-фикс уничтожения ключевых лиц государства и силовиков для коллапса государства и общества, а бывшие курдские марксисты — проект превращения себя в авангард оппозиции и создания «освобожденной зоны» у приграничья Ирана-Ирака-Турции. Эти идеи были с успехом реализованы в 1980-х, но не привели их авторов к победе.

Собственно, новые попытки повторной реализации этих затей к лету 2026-го и создали для Вашингтона проблематичный стратегический дисбаланс на Ближнем Востоке. Та же масштабная попытка дестабилизации, предпринятая прошлой зимой при помощи активистов оппозиции в городах и инфильтрации курдских боевиков, привела лишь к выбиванию кадров оппозиции внутри Ирана и жесткой реакции Турции, которая дала понять, что не потерпит попыток перетащить террористические структуры бывшей Рабочей партии Курдистана из сирийско-турецкого пограничья на ирано-турецкую границу.

Она стала кульминацией предыдущей затратной, но тщетной кампании дестабилизации через использование структур курдских сепаратистов, начавшейся с шумной акции «Женщина, жизнь, свобода».

Но еще большие последствия повлекла за собой кампания убийств высших руководителей и силовиков, которая проложила дорогу к власти в Тегеране для более радикальных сил.

Когда заявления от имени нового верховного лидера аятоллы Моджтабы Хаменеи периодически озвучивают бывший командующий КСИР Мохсен Резаи и другие деятели той же политической окраски, то фактически именно последние и являются руководством. Отсюда следует очень многое. Например, стоит напомнить, что именно они в КСИР как минимум с 1986 года прорабатывали вариант закрытия Ормуза в случае военного столкновения с Западом. Но высшее руководство страны на это не шло ни в 1980-х, ни даже в 2025-м.

Союзные новому руководству политические силы прямо говорят, что предыдущие попытки договориться ни к чему не привели. На днях в Иране состоялась любопытная публичная дискуссия, в ходе которой обсуждались сомнительные результаты, достигнутые до сих пор в результате переговоров в обычном формате. Например, когда президент Хасан Роухани пришел к власти в 2013 году, то он немедленно согласился на переговоры по ядерной программе, по результатам которых и было заключено известное соглашение. 

Несмотря на это, число санкций против Ирана подскочило с 802 в 2013 году до примерно 1500 в 2021-м, когда он уходил в отставку. Дважды за последние годы Иран сталкивался с войной прямо в разгар переговоров, а последнее перемирие, в ходе которого гражданское руководство Ирана в лице президента Пезешкиана, министра иностранных дел Арагчи и спикера парламента Галибафа договаривалось о размораживании иранских денег за рубежом, также не решило проблемы западных санкций. И потому сторонники твердого курса, оказавшиеся во власти, намерены продолжать противостояние, ожидая, когда дозреет дипломатическое решение.

Осталась только большая война

Вашингтон отыграл ряд имевшихся в руках карт — ракетно-бомбовые удары, убийства ключевых лиц и попытки дестабилизации с помощью оппозиции. Но это не привело ни к ликвидации ядерной программы, ни к смене режима, ни к дестабилизации страны. И возникает вопрос — а что дальше? Вашингтон еще весной дал понять, что готов вернуться к «холодному миру», но Тегеран такой вариант не устраивает. Используя свой контроль Ормуза для давления на Запад, он блокирует откат к ситуации до 2025 года.

Тем самым он вынуждает США продолжать военные операции. Причем в самой невыгодной для США модальности — ограниченных ракетно-бомбовых ударов. У Тегерана есть основания полагать, что на сухопутное вторжение или масштабные воздушные удары Белый дом не пойдет. Ведь даже вторжения в гораздо меньшие по размерам Афганистан и Ирак потребовали создания крупных международных коалиций и согласия большинства сопредельных стран на использование их территорий. В случае Ирана на данный момент США могут полагаться лишь на Израиль, причем ни одна сопредельная страна на предоставление своей территории на данный момент не пойдет.

В этой ситуации американское руководство намекает, что оно рассматривает возможность удара по экономическому сердцу Ирана — юго-западным районам, в частности острову Харк, играющему ключевую роль в логистике иранского экспорта нефти. Правда, захватить его без высадки на часть побережья не получится, а потому реалистично говорить лишь о разрушении тамошней инфраструктуры.

Это еще одна затея из арсенала оппонентов Тегерана в 1980-х годах. Тогда Ирак пытался лишить Иран нефтяных доходов через уничтожение инфраструктуры на Харке. Иран начал делать то же самое в отношении Ирака, и в Заливе разыгралась «война танкеров», которую не могли остановить даже американские и советские военные эскорты для танкеров третьих стран.

Собственно, сейчас Иран повторяет этот сценарий в большем масштабе, угрожая в ответ на попытки оставить его без нефти или инфраструктуры лишить американских союзников в регионе возможности продавать нефть и даже просто функционировать. Поскольку речь идет о важных и влиятельных американских союзниках, это позволяет Тегерану сузить возможности Вашингтона в отношении давления на противника.

В теории США разгромить Иран, разумеется, могут. Но цена этого с точки зрения затраченных средств, упущенных политических возможностей и полученного результата делает эту затею крайне спорной. Эта цена уже ощущается. И она не сводится лишь к дополнительным 67 миллиардам долларов, об ассигновании которых просил во вторник американских парламентариев министр войны США Пит Хегсет. Это, конечно, большие деньги, но по сравнению с годовым бюджетом Пентагона, составляющим около 1,5 триллиона долларов, это — сущие гроши. Деньги — брызги. Пока доллар остается главной резервной валютой для всего мира, весь мир функционирует как бесплатный кредитор США. Потому гораздо важнее не финансовые издержки, а стратегические последствия.

Цена противостояния: от Европы до Тихого океана

Ведь даже нынешняя череда операций против Ирана потребовала от США снижения их присутствия в Европе. Об этом чиновники не говорят открыто. Однако переданный в июне Вашингтоном европейским союзникам перечень техники, выводимой из Европы, однозначно указывает на то, куда она увозится. Речь идет о сокращении числа истребителей F-16 и F-15E со 150 до 100, морских патрульных самолетов с 26 до 15-и, главное, вывода всех самолетов-танкеров для дозаправки в воздухе! Также американцы предупредили о передислокации двух бомбардировочных групп и выводе из Европы одного боевого корабля и авианосной группы.

Война с Ираном и его союзниками еще всерьез не начиналась, а Вашингтону уже пришлось перебрасывать значительную часть техники с важного стратегического направления — противостояния с Россией (которое просто отодвинулось в списке приоритетов США).

Иными словами, дальнейшие вложения в войну с Ираном ведут к тому, что историк Пол Кеннеди назвал «имперским перенапряжением». Изучив историю ряда крупных империй, он пришел к выводу, что если военные и политические обязательства доминирующего государства растут быстрее, чем ее экономические возможности, то это ведет к упадку данного государства. При этом Кеннеди высчитал, что порогом, за которым начинается упадок, является выделение 10% от ВВП на военные расходы, а при наличии дополнительных сложностей (которые нынче есть у всех западных держав) — в 5%. Вроде бы США это не угрожает, ведь у них эта цифра на данный момент равна 3,4%? Тогда почему же Трамп так стремится снизить эти расходы и требует от европейских держав, чтобы они повысили свои расходы до этих рискованных 5%?

Наверное, потому, что ситуация не столь хороша, как кажется. Во-первых, на самом деле военные расходы США растут в течение года, и итоговая цифра может оказаться выше. Во-вторых, бюджет США уже давно сводится с колоссальным дефицитом, а на стране висит огромный госдолг. Если пересчитать цифры с учетом этого обстоятельства, то окажется, что пороговое значение уже превышено, а Трамп не зря пытается мобилизовать союзников, чтобы снизить «имперское перенапряжение».

А его признаки уже заметны, и не только по сокращению американского присутствия в Европе и растущих выпадов со стороны стран ЕС-НАТО в сторону США. Аналогичные проблемы растут и на Ближнем Востоке, и в Восточной Азии, затрагивая даже некогда сакральную для американских политиков сферу нераспространения ядерного оружия.
На прошлых выходных выяснилось, что на фоне проблем с обеспечением Саудовской Аравии ПВО и ПРО от иранских атак Вашингтон фактически готов предоставить королевству возможность создания ядерного оружия. Ведь ситуация для саудовского короля складывается нешуточная. Который месяц по стране прилетает с севера, из Ирана, а на прошлой неделе развалилось действовавшее с 2022 года перемирие между Саудовской Аравией и союзными Ирану йеменскими повстанцами-хуситами.

С понедельника хуситы закрыли Баб-эль-Мандебский пролив для саудовских судов. Один из важнейших американских союзников оказался в ситуации, когда в его сторону стреляют и с севера, и с юга — из Йемена. В результате у него возникают закономерные вопросы о весомости американских обещаний защитить Саудовскую Аравию, которая как никто десятилетиями вкладывалась в американский ВПК и американскую армию.

Ответом на это могло стать подготовленное к подписанию саудовско-американское соглашение в сфере ядерной энергетики, которое предусматривало право Эр-Рияда самостоятельно обогащать уран и перерабатывать топливо без дополнительных проверок МАГАТЭ. Это вызвало возражения и в США, и за рубежом, особенно в Израиле. 

В четверг Трамп попытался переиграть ситуацию, заявив, что в соглашении ничего такого не будет, но, судя по предыдущим комментариям, в т. ч. со стороны пресс-секретаря Белого дома, вопрос о возможном предоставлении саудитам доступа к ядерному циклу уже поставлен.

Нечто подобное назревает и в Восточной Азии, где главный союзник США в Восточной Азии — Япония сталкивается с усиливающимся Китаем. В понедельник министр обороны Японии Синдзиро Коидзуми заявил, что пришло время открыто обсудить целесообразность сохранения «трех неядерных принципов», касающихся отказа от обладания ядерным оружием, производства и ввоза его в Японию. В 1967 году эти три принципа были провозглашены взамен на «ядерный зонтик», предоставленный США. И сейчас Токио фактически озвучивает свои сомнения, справятся ли США одни, причем эти заявления явно были согласованы с США. До конца года будут обнародованы обновленные доктринальные документы в области национальной безопасности Японии, в которых ожидается появление пункта о ядерном оружии.

Единственным путем к сохранению старой раскладки сил на Ближнем Востоке в интересах США и их союзников является сухопутная операция либо крупномасштабная воздушная операция против Ирана. Несмотря на громкие угрозы, это маловероятно. Для Соединенных Штатов было бы рискованно еще глубже увязнуть в войне с крупной страной на фоне нерешенных споров коллективного Запада внутри себя и конфликтов с его оппонентами в Европе и Восточной Азии. Но и политическое решение пока маловероятно, поскольку раскладка сил в Иране и регионе уже не позволяет откатить ситуацию к довоенному положению, а выстраивать новую региональную систему с участием Ирана и его союзников Вашингтон не хочет, опасаясь реакции своих региональных союзников, которые, естественно, понимают, что такая перестройка может уменьшить их ценность для США. А потому региональный порядок будет просто постепенно ломаться, расшатывая глобальную международную систему.