Дипломатический пасьянс на 38-й параллели: Вашингтон и Сеул ищут ключи к Пхеньяну? Статья Матанат Насибовой

Ситуация на Корейском полуострове по сути своей сродни движению метронома, отсчитывающего последние минуты до эскалации, однако в последнее время появилась надежда, что подобного сценария все-таки удастся избежать.

Подобное заключение вытекает из ряда высказываний, сделанных на днях американской и южнокорейской сторонами. Так, Дональд Трамп заявил, что вновь намерен обсудить перспективы возобновления контактов с Пхеньяном, и эта инициатива нашла поддержку в Сеуле. Как сообщает агентство Yonhap, президент Ли Чжэ Мён отметил, что возобновление диалога между США и КНДР необходимо для стабильности Корейского полуострова, поскольку восстановление контактов между ними помогло бы наладить отношения и между двумя Кореями.

При этом, что примечательно, намерение реанимировать диалог с Пхеньяном прозвучали из Вашингтона в тот момент, когда северокорейская сторона транслировала угрозы о возможном применении ядерного оружия в целях обеспечения собственной безопасности в ответ на совместные американо-южнокорейские военные учения, расширение военного сотрудничества и создание новых систем обмена информацией между Соединенными Штатами и Республикой Корея.

Как видно, фон не совсем однозначный, и происходящее актуализирует необходимость тщательно рассмотреть ключевые факторы, подталкивающие Вашингтон и Сеул к поиску дипломатических путей взаимодействия с Пхеньяном.

Нивелировать угрозу

В указанном вопросе Южная Корея в заглавную строку вывела обеспечение безопасности, и прежде всего собственной, одновременно руководствуясь весьма прагматичной логикой: если Вашингтон начал прощупывать почву для переговоров с Пхеньяном, то Сеул ни в коем случае не должен остаться в стороне и просто обязан занять роль ключевого участника. Для Ли Чжэ Мёна это особенно важно, поскольку он придерживается принципиально иной, чем его предшественник, политики в отношении КНДР, делая ставку на восстановление каналов коммуникации.

Но тут присутствует своя дилемма: Северная Корея безапелляционно отказывается вести диалог с Сеулом, официально зафиксировав в своей Конституции статус Южной Кореи как «враждебного государства», что юридически и морально развязывает Пхеньяну руки, позволяя включать соседнюю страну в список целей для превентивных ядерных ударов в случае угрозы.

При таком жестком подходе КНДР дипломатические инициативы Сеула наталкиваются на железобетонную стену недоверия, и в итоге южнокорейская сторона, чтобы обезопасить себя, вынуждена действовать «в обход», то есть, через американский трек. Однако ее участие в этом процессе критически важно для предотвращения кулуарных сделок.

Прагматизм вместо принципиальности

Для главы Белого дома северокорейский вопрос – не просто протокольная дипломатия, и он уже продемонстрировал готовность резко переводить отношения из фазы максимальной конфронтации в формат прямых переговоров на высшем уровне. В этом разрезе достаточно вспомнить исторический саммит 2018 года и встречу в Ханое в 2019-м, которая, правда, завершилась без подписания сделки из-за принципиального разрыва: Вашингтон требовал полной денуклеаризации, Пхеньян добивался масштабного снятия санкций.

Однако сегодня расстановка сил изменилась. Белый дом осознал, что северокорейское руководство не только не намерено отказываться от ядерной программы, но и последовательно ужесточает риторику. Так, 17 сентября заместитель министра обороны КНДР Ким Кан Иль заявил, что статус страны как ядерной державы необратим, и государство продолжит укреплять и расширять свой арсенал. Практически синхронно сестра Ким Чен Ына и влиятельный северокорейский политический деятель Ким Ё Чжон раскритиковала доклад Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) по ядерной программе Пхеньяна, подчеркнув, что ядерный статус Северной Кореи является абсолютным и пересмотру не подлежит.

При таком раскладе фокус Вашингтона смещается в сторону контроля над северокорейским вооружением, если, конечно, Пхеньян согласится на переговоры, проведение которых становится и личной целью Дональда Трампа, поскольку успех личной дипломатии американского президента на корейском треке укрепит его статус как миротворца и лидера ведущей глобальной державы.
  
Баланс сил и цели США

В целом интересы Соединенных Штатов в отношении КНДР носят многоуровневый характер. Для Вашингтона критически важно не допустить превращения Северной Кореи в еще более близкого военно-технологического партнера России и Китая. И налаживание диалога с Кимом – это попытка Дональда Трампа вбить клин между Пхеньяном и Москвой, Северной Кореей и КНР.

Как известно, Россия является для КНДР ключевым окном в мир, источником технологий, продовольствия и дипломатического прикрытия в ООН. И если Ким Чен Ын получит прямой канал связи с Белым домом, то потребность Пхеньяна в Москве резко снизится, что не соответствует стратегическому видению РФ.

Пекину, для которого Северная Корея является важнейшей стратегической буферной зоной, потенциальный прямой диалог Трампа и Кима несет в себе глубокие геополитические риски: если стороны договорятся напрямую, то влияние КНР на Пхеньян ослабнет. Таким образом, сам факт возобновления американо-северокорейского диалога неизбежно станет мощным инструментом геополитического давления и на Китай, и на Россию.

Однако ключевой фигурой во всем этом остается именно Северная Корея, которая в сложившихся параметрах фактически держит в своих руках нити мирного неба над Корейским полуостровом. Метроном замер в ожидании ответа Кима.