Дональд Трамп и Ормузский пролив: от ультиматума к компромиссу Обзор Теймура Атаева

7 апреля 2026 года, в преддверии установленного Дональдом Трампом дедлайна для Ирана, он написал на своей странице в соцсети Truth Social: «Сегодня ночью погибнет целая цивилизация, и её уже никогда не возродят. Я не хочу, чтобы это случилось, но, вероятно, так и произойдёт». 

Ничего принципиально нового в этом не было: незадолго до этого Трамп уже говорил о планах «отбросить Иран в каменный век» и даже «в ад», констатируя «окончательное закрытие иранской цивилизации».

Иное дело, что широкая аудитория практически не обратила внимания на другую мысль из его поста от 7 апреля — о том, что на фоне произошедшей в Иране «тотальной смены режима», при которой «стали преобладать менее радикальные умы», возможно, произойдёт «нечто революционно прекрасное».

«КТО ЗНАЕТ? — написал Трамп заглавными буквами. — Мы получим эту информацию нынешней ночью, в один из самых важных моментов в долгой и сложной истории мира».

Спустя некоторое время Дональд Трамп заявил, что в случае согласия Ирана на «ПОЛНОЕ, НЕМЕДЛЕННОЕ и БЕЗОПАСНОЕ ОТКРЫТИЕ Ормузского пролива» он готов приостановить бомбардировки и нападения на Иран на две недели. Затем он сообщил о получении от Тегерана предложения из 10 пунктов, которое назвал «работоспособной основой для переговоров».

По его словам, «почти все спорные моменты прошлого» уже согласованы, а 14-дневный срок позволит завершить соглашение.

Ситуация, казалось бы, была локализована. Однако большинство наблюдателей исходили из того, что Трамп не сможет остановиться и реализует ультиматум. Но действительно ли он этого хотел? Или речь шла о более сложной комбинации?

В своей книге «Искусство заключать сделки» (The Art of the Deal), опубликованной в 1987 году, Дональд Трамп раскрывает собственный переговорный стиль: он изначально ставит «очень высокую цель», а затем «давит, давит и давит», стремясь добиться нужного результата.

Этот подход он неоднократно применял и в политике. Среди последних примеров — требование к союзникам по НАТО увеличить оборонные расходы до 5% ВВП, которое впоследствии было смягчено до 2,5–3%.

Аналогичная схема наблюдалась и в вопросе таможенных пошлин: изначально озвучив жёсткие меры, Трамп затем их ослабил.

В этом контексте становится понятнее позиция ряда аналитиков (пусть и немногочисленных): Трамп с самого начала был заинтересован прежде всего в установлении контроля над Ормузским проливом — возможно, даже в формате совместного управления с Тегераном.

Не получив, по всей видимости, желаемой реакции, он перешёл к военному давлению. Так, 23 марта 2026 года, выступая перед журналистами, Трамп заявил, что США могли бы управлять Ираном совместно с неназванным иранским лидером, уточнив, что речь может идти и о «совместном контроле» над Ормузским проливом. На вопрос, с кем именно, он ответил: «Возможно, со мной. Я и аятолла — кто бы ни был этот аятолла, кто бы ни был следующий аятолла». Он также добавил, что в Иране «смена режима происходит автоматически», и США «имеют дело с людьми, которых он считает разумными и надёжными».

27 марта на инвестиционной конференции по Саудовской Аравии во Флориде Трамп пошёл ещё дальше. Снова упомянув переговоры с Ираном и необходимость открытия Ормузского пролива, он в шутливой форме назвал его «проливом Трампа» (The Strait of Trump). Хотя он сразу же попытался смягчить сказанное ироничным тоном, сам факт прозвучал достаточно показательно.

При более внимательном рассмотрении происходящего картина становится значительно яснее. Тем более что ранее, в одной из предыдущих статей, мы уже обращали внимание на перенос запланированного визита Трампа в Китай и предположили, что он стремится подойти к нему с усиленными переговорными позициями — в статусе победителя на ключевых «антикитайских направлениях».

В подтверждение этого можно говорить о постепенном усилении контроля Вашингтона над стратегически важными транспортно-энергетическими маршрутами, которые ранее в значительной степени находились в сфере влияния Пекина: сначала Панамский канал и венесуэльское направление, а теперь — Ормузский пролив, через который в Китай поступает значительная часть энергоресурсов.

Безусловно, остаются и нерешённые вопросы — включая продолжающиеся военные действия Израиля против Ливана. Однако в более широком контексте видно, что Трамп выстраивает для себя «победную траекторию» в преддверии перенесённого на май визита в КНР.

P.S. Уже в процессе подготовки материала стало известно, что, отвечая на вопрос о том, согласен ли он с утверждением, что «иранцы взимают плату за проход судов через Ормузский пролив», Трамп заявил: «Мы думаем о создании совместного предприятия. Это способ обеспечить безопасность — а также защитить от множества других угроз. Это прекрасная вещь».