Эхо Монреаля: геополитический разворот или поиск новой страховки? Статья Матанат Насибовой

Монреальскому саммиту ЕС – Канада вполне аргументированно можно присвоить статус эпохального геополитического события года 2026-го. Обоснованием этому служит учреждение на данном форуме Alliance for the Future («Альянса во имя будущего»), который официально запустили премьер-министр Канады Марк Карни, председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен и глава Европейского совета Антониу Кошта.

Смысл этого нового масштабного соглашения о стратегическом, экономическом и технологическом партнерстве сводится к тому, что ЕС и Канада не только укрепляют традиционные треки, но и документально зафиксировали планы по формированию альтернативной системы экономических и политических связей на случай дальнейшего ухудшения отношений с Соединенными Штатами. Иными словами, Оттава и Брюссель стремятся нивелировать зависимость от Вашингтона, дабы обрести больше самостоятельности в принятии жизненно важных решений.

Таким образом, прошедший форум фактически явился индикатором формирования концепции «стратегического страхования», при которой средние державы и крупные региональные блоки вынуждены институционализировать собственные связи, чтобы компенсировать издержки от непредсказуемости американского лидерства. Однако этот процесс отнюдь не означает юридического разрыва с США, это скорее создание некоей геополитической подушки безопасности, столь необходимой в период общемировых тектонических сдвигов.

Цементирующие скрепы

Как известно, политика нынешней американской администрации поставила под сомнение прежнюю модель трансатлантического сотрудничества, основанную на американских гарантиях безопасности и политической солидарности. Для Канады эта проблема чрезвычайно серьезна, поскольку США остаются ее главным торговым партнером: на американский рынок приходится около 70% канадского экспорта, а торговые тарифы Вашингтона создают дополнительные риски для канадской промышленности. С другой стороны, обеспокоенность Оттавы усилили заявления главы Белого дома относительно суверенитета Страны кленового листа.

В силу указанных причин стратегия премьера Карни заключается в диверсификации внешнеэкономических связей, и Европейский союз в ней занимает особое место. Для Брюсселя сближение с Оттавой тоже далеко не символическая дипломатия, поскольку объединение сталкивается с необходимостью снижения стратегических зависимостей от американских технологий, оборонных возможностей и прочего.

В этой конфигурации Канада может предложить Евросоюзу несколько существенных ресурсов, в первую очередь энергетическую безопасность, поскольку располагает значительными запасами нефти и газа. Поэтому не удивительно, что на саммите обсуждалась возможность изучения перспектив экспорта канадского СПГ в Европу. Кроме того, это североамериканское государство обладает критически важными минералами, такими как литий, никель, кобальт и так далее, которые необходимы для производства аккумуляторов, электромобилей, электроники и продукции военного назначения.

Второй пласт линии взаимодействия между Брюсселем и Оттавой составляет намерение сторон укреплять связи в оборонной промышленности, и здесь сближение приобретает особый характер: Канада уже стала первой неевропейской страной, присоединившейся к европейской программе SAFE объемом 150 млрд евро.

Таким образом, экономическая логика двустороннего сближения базируется на симбиозе дефицитов и ресурсов: Европа ищет замену углеводородам и критическому сырью, освобождаясь от старых цепей, Канада – стабильный и премиальный рынок сбыта, способный абсорбировать удары протекционистской политики США. Вместе с тем включение Страны кленового листа в оборонные инициативы доказывает, что геоэкономика неотделима от безопасности, и трансформация цепочек поставок становится новой формой военно-политического союза.

Фиаско «особого статуса»

Отдельного внимания заслуживает предложение Урсулы фон дер Ляйен предоставить Канаде статус ассоциированного участника ЕС, которое она озвучила в сентябре текущего года. Однако данная инициатива наткнулась на острое сопротивление Германии и Франции. и это столкновение амбициозных планов Брюсселя с жесткой позицией ключевых столиц – Парижа и Берлина – высветило внутренние страхи Евросоюза перед размыванием институциональных границ. По факту, объединение оказалось не готово наделять неевропейскую державу привилегиями, опасаясь как реакции Вашингтона, так и необходимости пересмотра внутренних балансов принятия решений.

В итоге на саммите ЕС – Канада стороны отказались от формулировки «ассоциированное членство», перешли к концепции «все более тесной ассоциации» и «Альянсу во имя будущего», который по своей фактуре предполагает то же самое, что и отвергнутая идея относительно статуса ассоциированного участника ЕС.
 
Трещины западного контура

Данный альянс фактически открывает двери предположению о том, что Канада и Европейский союз могут стать ядром более широкой коалиции государств, заинтересованных в сохранении международных правил и многосторонней дипломатии, оставаясь при этом в рядах НАТО и не отказываясь от американского рынка – объединение в принципе не заинтересовано в разрушении трансатлантического союза.

Но для Вашингтона это не стало убедительным доводом, и, согласно Reuters, идея более тесной ассоциации с ЕС вызвала негативную реакцию Трампа: он назвал ее «смехотворной» и предупредил, что Белый дом может расценить такое сближение как «враждебный шаг». Такая жесткая реакция подтверждает парадокс современной американской стратегии: требуя от союзников большей самостоятельности в расходах на оборону, США одновременно «карают» их за политическую автономию, создавая перманентную напряженность внутри западного контура.

Официальная позиция НАТО по поводу более тесного сближения Оттавы и Брюсселя публично не озвучивалась, поскольку этот вопрос лежит в плоскости двусторонних отношений между Канадой и союзом и не затрагивает обязательства в рамках Североатлантического альянса. Однако сам факт необходимости формировать дополнительные механизмы сотрудничества свидетельствует о снижении доверия к прежней модели трансатлантических отношений.

Как считают эксперты, разрыв между институциональной инерцией НАТО и реальной геополитической тревогой союзников демонстрирует фрагментацию архитектуры безопасности Запада. Альянс продолжает функционировать как военная машина, но фундамент доверия к нему начинает покрываться трещинами ввиду прагматичных опасений европейцев и канадцев.

В своей суммарности итоги монреальского саммита дают основания допускать начало важной трансформации западного мира. И в этой новой галактике ряд стран, для которых ранее средоточием экономической, военной и политической координации являлись Соединенные Штаты, начинают формировать самостоятельную, независимую от Вашингтона, конструкцию. Таким образом, можно говорить о том, что Запад больше не является монолитной пирамидой с единым центром – он превращается в сетевую структуру, где государства выстраивают многоуровневые коалиции для защиты собственных национальных интересов.