Французский неоколониализм: угроза европейской экономике и безопасности Статья EU Reporter

Франция сталкивается со значительным экономическим кризисом, который угрожает не только ее внутренней стабильности, но и рискует вызвать волновые эффекты по всему Европейскому союзу (ЕС). Основные проблемы включают рекордно высокий государственный долг, который сейчас превышает €3 трлн, или 112% от ВВП, и растущий дефицит бюджета. Эти проблемы усугубляются растущей инфляцией, политическими потрясениями и общественными беспорядками, что ставит финансы Франции под пристальное внимание ЕС.

Предложенный французским правительством бюджет на 2024 год, направленный на сокращение дефицита с 4.9% до 4.4% ВВП, вызвал обеспокоенность в ЕС. Брюссель внимательно следит за способностью Франции внедрять меры жесткой экономии, сохраняя при этом социальную стабильность. Однако, учитывая высокие обязательства по государственным расходам и широко распространенное недовольство пенсионными реформами, скептицизм относительно способности Франции достичь своих фискальных целей сохраняется.

Эта экономическая нестабильность во Франции грозит ослабить ЕС в целом. Как одна из крупнейших экономик еврозоны, любые финансовые проблемы во Франции могут замедлить рост по всей Европе и нагрузить единую фискальную политику ЕС. Более того, политическая неопределенность во Франции может подорвать ее лидирующую роль в принятии решений ЕС, особенно в связи с тем, что блок сталкивается со своими собственными проблемами, включая инфляцию и энергетический кризис.

В 2023 и 2024 годах заморские территории Франции, особенно в Карибском море и Индийском океане, пережили значительные экономические и политические кризисы, что привело к широкомасштабным беспорядкам и насилию. Такие территории, как Гваделупа, Мартиника и Реюньон, страдали от инфляции, безработицы и низкого качества государственных услуг, что усугубляло давнее экономическое неравенство. Рост цен, особенно на продукты питания и энергоносители, усилил кризис стоимости жизни, поставив местное население на грань.

Эти экономические проблемы вызвали протесты и забастовки на французских заморских территориях, где рабочие требовали повышения заработной платы, улучшения здравоохранения. В Гваделупе и Мартинике напряженность переросла в ожесточенные столкновения между протестующими и силами безопасности, что стало отражением более глубоких обид на наследие колониализма и сохраняющееся неравенство. Эти регионы долгое время чувствовали себя обделенными вниманием центрального правительства, а неадекватная инфраструктура и недостаточное политическое представительство способствовали недовольству.

Например, на этой неделе жители Мартиники организовали массовые демонстрации против высоких цен, навязанных колониальным контролем Франции. Цены на продукты питания там на 40% выше, чем во Франции, в то время как средняя заработная плата на Мартинике составляет около 1,987 евро, тогда как в материковой Франции средняя зарплата  составляет около 2,316 евро. ВВП на душу населения в Мартинике в 2024 году составит около €23,000, тогда как во Франции это около 44,000. Это отражает общее экономическое неравенство между бывшей колонией Мартиника и настоящей Францией, где покупательная способность и возможности трудоустройства, как правило, выше. Короче говоря, вы могли бы просто назвать это «эксплуатацией колоний».

Считаются ли эти проблемы главным вопросом в нынешней французской политике? Не совсем так. В духе неоколониальных традиций Париж сосредоточен на войне в Ливане. Кажется, лучший способ отвлечь массы от их погружения в глубокий финансовый кризис — это война и ностальгия по Великой эпохе Французской империи и ее контролю над далекими чужими землями.

C начала октября 2024 года Макрон занял заметно антиизраильскую позицию. Этот сдвиг сближает его с Ираном. Риторика и политический подход Макрона в продолжающемся израильско-иранском конфликте указывают на то, что Франция тактически поддерживает Иран в этом противостоянии. Эта стратегическая перестройка отражена в различных дипломатических и публичных заявлениях Макрона, сигнализируя о растущем расхождении между официальной позицией Франции по санкциям и ее более широкой ближневосточной политикой.

Призыв Макрона к эмбарго на поставки оружия Израилю удивил многих. Франция не поставляет оружие Израилю. Предложение Макрона вызвало опасения, что Франция стремится сблизиться с Тегераном, особенно после убийства лидера «Хезболлы» Хасана Насраллы. 

В течение десятилетий Ливан был по сути колонией Ирана, и Тегеран тут ведет себя соответственно: в интервью французскому Le Figaro от 15 октября спикер иранского парламента Мохаммад Бакер Галибаф выразил готовность Ирана «вести переговоры» с Францией о выполнении резолюции ООН 1701. Эта резолюция предписывает, чтобы южный Ливан был свободен от любых войск или оружия, кроме тех, которые принадлежат ливанскому государству. Заметили отсутствие реальных ливанских официальных лиц на этих предполагаемых переговорах? Ну, они тоже это заметили и были потрясены. В пятницу, 18 октября, премьер-министр Ливана Наджиб Микати осудил замечания спикера иранского парламента, охарактеризовав их как «вопиющее вмешательство» в дела Ливана и отметив, что такие переговоры являются исключительной ответственностью ливанского государства. Он поручил министру иностранных дел Абдалле Бу Хабибу вызвать временного поверенного в делах Ирана. Интересно, что Микати не вызвал французского посла.

Что Иран может дать Франции в обмен на косвенную, но эффективную поддержку? Как бы они этого ни хотели, французы не могут открыто развивать торгово-экономические отношения с Ираном, хотя некоторые израильские эксперты рассматривают этот вариант как жизнеспособный. 

По мнению экспертов Проекта по борьбе с экстремизмом (CEP), отношения Франции и Катара углубились в 2024 году благодаря инвестиционному соглашению на сумму 10 миллиардов евро, что ознаменовало стратегическое партнерство. В то время как партнерство стимулирует французскую экономику, это вызывает опасения по поводу влияния Катара на политику Франции. Эксперты утверждают, что растущее влияние Катара может повлиять на внешнеполитическую позицию Франции, особенно по мере того, как протесты и общественное мнение во Франции становятся все более прогазовскими.

Весьма вероятно, что влияние Катара на французскую политику простирается дальше, чем просто мягкая сила. Недавно выяснилось, что нынешний министр культуры Франции Рашида Дати контактировала с министром труда Катара Али бин Самихом аль-Марри в период коррупционного скандала Qatargate, когда она была депутатом Европарламента.

Таким образом, неоколониальные амбиции Франции представляют угрозу для ЕС, Израиля и, по сути, всего свободного мира.

Источник: EU Reporter