Несладкий ноябрь Промежуточные выборы обещают Трампу трудности

В Соединенных Штатах 3 ноября состоятся промежуточные выборы в Конгресс, которые станут главным политическим испытанием для Дональда Трампа и своеобразным референдумом о доверии его администрации, хотя результаты уже более-менее предопределены: республиканцы рискуют потерять контроль над обеими палатами, а президент — значительную часть политической свободы действий на оставшиеся два года своего срока.

Политический ветер, который два года назад на волне народных надежд триумфально вернул республиканцев в Белый дом, сегодня развернулся в противоположную сторону. В американской политике действует устойчивая закономерность: партия президента чаще всего теряет позиции на промежуточных выборах. Избиратели используют это голосование как возможность скорректировать баланс сил в Вашингтоне и выразить недовольство курсом действующей администрации. В этот раз маятник качнулся обратно с особой силой.

Главным источником недовольства стала экономика, хотя она и продолжает расти: по предварительным данным, в третьем квартале 2026-го ВВП увеличился на 3,4% в годовом выражении. Однако положительная макроэкономическая статистика все меньше совпадает с повседневными ощущениями избирателей. Рост стоимости жизни остается одной из главных проблем американцев: согласно октябрьскому опросу SSRS, 80% жителей страны обеспокоены ростом стоимости жизни, а 64% оценивают состояние экономики как плохое или очень плохое.

Тарифная политика Трампа, от которой он ожидал ускорения промышленного роста и защиты американских производителей, пока не принесла обещанного быстрого результата. Зато пошлины усилили давление на издержки импортеров и производителей, а их последствия постепенно отражаются на потребительском рынке. В результате, президент оказался перед неприятным противоречием: обещания защитить американскую экономику пока не избавили граждан от ощущения, что жить становится дороже.

Сильнейший дополнительный удар по кошелькам американцев нанесла война с Ираном. Трамп возвращался к власти под лозунгом «никаких новых войн», обещая положить конец зарубежным конфликтам и не втягивать страну в новые военные авантюры. Однако 28 февраля 2026 года США вступили в масштабное противостояние с Тегераном. Конфликт привел к резкому нарушению судоходства в Ормузском проливе и потрясениям на мировом энергетическом рынке. Последствия быстро почувствовали американские избиратели: средняя цена бензина к концу октября поднялась примерно до 4,3 доллара за галлон, дизеля — до 6,35 доллара.

Подорожание топлива затрагивает практически все сферы повседневной жизни — от поездок на работу до стоимости доставки продуктов, и сильнее всего оно бьет по жителям сельских районов, фермерам, ранчерам и дальнобойщикам, чья деятельность непосредственно зависит от стоимости горючего. Именно сельская Америка составляет важную часть электоральной базы Трампа. Получается, что президент рискует потерять поддержку тех, кто помог ему вернуться в Белый дом.

На экономические проблемы накладывается усиливающийся раскол внутри самой Республиканской партии. Идейное ядро движения MAGA недовольно тем, что обещанный отказ от новых войн оказался несовместим с ближневосточной политикой президента. Часть внешнеполитических ястребов, напротив, критикует Трампа за непоследовательность и недостаточную решительность. Законодатели из конкурентных округов все чаще пытаются дистанцироваться от Белого дома, опасаясь вместе с ним потерять свои места.

Но Трамп не склонен мириться с самостоятельностью партийных соратников. Он продолжает борьбу с традиционным республиканским истеблишментом, стремясь вытеснить системных консерваторов, не готовых безоговорочно следовать его линии, и обеспечить продвижение политически лояльных кандидатов порой со спорной репутацией. Это, в свою очередь, еще больше увеличивает раскол в республиканском лагере.

Так, в Техасе публичная поддержка Трампа помогла генпрокурору штата Кену Пакстону победить на праймериз действующего сенатора-республиканца Джона Корнина. Пакстон, которому в 2023 году объявили импичмент по обвинениям в коррупции и злоупотреблении полномочиями (сенат штата его оправдал), отталкивает часть традиционных консерваторов. Демократ Джеймс Таларико пытается привлечь их на свою сторону антикоррупционной повесткой: по октябрьскому опросу Marist University, его готовы поддержать 8% республиканцев.

Не менее неожиданная ситуация сложилась в Канзасе. Сенатор-республиканец Роджер Маршалл, представляющий штат с устойчивыми консервативными традициями, столкнулся с серьезной конкуренцией со стороны демократа Адама Хэмилтона, пастора методистской мегацеркви в Ливуде. В октябрьских опросах Хэмилтон временами опережал действующего сенатора на несколько процентных пунктов, а в одном из замеров его преимущество достигало девяти пунктов.

Два вышеприведенных случая подают особенно важный сигнал: борьба за места в Сенате перекинулась на штаты, традиционно голосующие за республиканцев. Техас, Канзас, Огайо и Айова становятся полями ожесточенной борьбы. Партийным стратегам приходится экстренно концентрировать ресурсы на гонках, которые раньше не требовали особых усилий. Рекламные бюджеты растут, деньги перебрасываются из одного штата в другой, а попытки удержать традиционные республиканские цитадели все больше напоминают тушение предвыборного пожара.

Чтобы получить контроль в Сенате, демократам необходимо увеличить свое представительство на четыре места, и текущий статус гонок в традиционно республиканских штатах дает им реальные шансы на такой результат. На этом фоне положение республиканцев в Палате представителей выглядит особенно тревожным. Большинство ведущих прогнозных моделей отдают преимущество демократам. Так, согласно модели Decision Desk HQ, по состоянию на 30 октября вероятность перехода палаты под их контроль составляла 82%.

В Киеве и европейских столицах за результатами выборов будут следить с особым вниманием. Возможная победа демократов не лишит Трампа контроля над внешней политикой, однако существенно осложнит реализацию его курса. Получив большинство в Палате представителей, оппозиция сможет активнее использовать бюджетные полномочия. Демократы, вероятно, попытаются добиться увеличения военной и финансовой помощи Украине, а также продвижения новых санкционных инициатив против России.

Однако возможности Конгресса здесь не безграничны. Для принятия законов о финансировании и санкциях необходимо согласие обеих палат и президента либо преодоление его вето большинством в две трети голосов. Поэтому возвращение демократов в Палату представителей само по себе не означает автоматического возобновления масштабной помощи Киеву. Тем не менее контроль над бюджетным процессом даст им серьезный инструмент давления на Белый дом. В ходе переговоров об ассигнованиях они смогут добиваться уступок по отдельным направлениям внутренней и внешней политики, создавая для администрации риск новых бюджетных кризисов и временной приостановки работы федеральных ведомств.

Еще одним направлением борьбы станут парламентские расследования. Получив большинство, демократы смогут возглавить ключевые комитеты, затребовать документы, вызывать представителей администрации на публичные слушания и расследовать решения президента и его ближайшего окружения. Для Белого дома это означает постоянное политическое давление и необходимость тратить значительные ресурсы на защиту своих действий.
 
Таким образом, предстоящие выборы станут для Дональда Трампа персональным моментом истины. Два года назад американцы вернули его в Белый дом, обеспечив республиканцам контроль над обеими палатами Конгресса и предоставив президенту широкие возможности для реализации своей программы. Теперь избирателям предстоит оценить, насколько его обещания совпали с реальностью. Если демократы вернут контроль хотя бы над одной палатой, Трамп рискует провести оставшиеся два года президентства в глухой политической обороне, и вместо триумфального преобразования Америки его ждет ежедневная борьба за собственные решения и сохранение политического влияния.