Прагматизм против единства Что стоит за требованиями стран ЕС смягчить санкции против России?

Совет Европейского союза 17 июля объявил о введении очередных ограничительных мер против России. Под санкции попали одно физическое лицо и пять предприятий, входящих в группу ABS Electro, которая производит электронные компоненты, используемые российским военно-промышленным комплексом, в том числе и в сфере беспилотных технологий. Данное решение стало реакцией на очередные российские массированные удары по Киеву и другим украинским городам, сопровождавшиеся разрушением гражданской инфраструктуры.

Увы, но и после этого решения РФ продолжает  наносить  ракетные и дроновые удары по Киеву, Одессе, Харькову и  иным  городам.  Но речь сейчас пойдет не о действиях России. На первый взгляд может показаться, что санкционная политика Евросоюза остается столь же жесткой, как и прежде. Однако влиятельная Financial Times опубликовала материал, свидетельствующий о заметном изменении настроений в Европейском союзе. По данным издания, все больше государств-членов требуют различных исключений из новых санкционных пакетов, защищая собственные экономические интересы.

И тут возникает закономерный вопрос: «Означает ли это, что Европа устала от Украины?» — ответ на который требует глубокого анализа. И здесь прежде всего следует отметить, что Европа уже сделала для Украины очень многое. За четыре с половиной года полномасштабной войны Европейский союз стал крупнейшим совокупным донором Киева. По данным институтов ЕС, имеет место общая европейская поддержка — военная, финансовая, гуманитарная, бюджетная, помощь беженцам и макрофинансовые программы.

Так, в апреле 2026 года Совет ЕС окончательно утвердил новую программу кредита объемом 90 млрд евро для поддержки наиболее срочных бюджетных и оборонных потребностей Украины в 2026–2027 годах. В ее рамках оборонная составляющая предусматривает финансирование закупок вооружений, включая беспилотники, дальнобойные средства поражения и авиацию. В июле Евросоюз подтвердил готовность выделить очередной транш в размере около 10 млрд евро на эти цели.С другой стороны, если суммировать уже предоставленную с 2022 года помощь и утвержденные новые программы, то поддержка Украины со стороны ЕС и его государств-членов к июлю 2026 года превышает 200 млрд евро по различным направлениям. Это колоссальные средства. Поэтому утверждать, будто Европа «бросает» Украину, было бы неверно. Но почему в таком случае появляются разногласия при согласовании очередного пакета санкций против России?

Как отмечает Financial Times, чем дольше продолжается война, тем сильнее начинают проявляться национальные экономические интересы отдельных государств. В частности, по информации издания, во время обсуждения нового пакета санкций исключений добивались Греция, Франция, Италия, Германия, Австрия и Португалия, и каждая из них руководствуется вполне прагматичными соображениями.

Греческие судоходные компании традиционно являются одними из крупнейших игроков мирового рынка морских перевозок. Соответственно, Афины стремились защитить интересы судоходного бизнеса, который до недавнего времени активно участвовал в транспортировке российского сжиженного природного газа. Для греческих судовладельцев подобные ограничения означают прямые финансовые потери.

Что касается Германии, то ввиду масштабного сокращения экономических связей с Россией после 2022 года немецкая промышленность остается одним из наиболее пострадавших секторов европейской экономики. При этом бесспорно и то, что дешевые российские энергоносители долгие годы были важнейшим фактором ее конкурентоспособности. Сегодня ФРГ выступает против некоторых ограничений на импорт российской рыбной продукции, защищая интересы отдельных отраслей переработки.

В свою очередь, Париж традиционно старается сочетать жесткую политическую линию с защитой интересов собственных крупных компаний. Во Франции работают предприятия, которые исторически имели значительные инвестиции в российскую экономику. Поэтому французская дипломатия зачастую добивается максимально точечной настройки санкционных механизмов. Что до Италии, то до 2022 года Россия являлась одним из важных торговых партнеров этой страны. Особенно тесными были связи в машиностроении, производстве оборудования, модной индустрии и энергетике, и их разрыв дорого обходится итальянскому бизнесу.

Австрийская экономика тоже традиционно имела глубокие финансовые связи с РФ, в частности, австрийские банки десятилетиями активно работали на российском рынке. Кроме того, Вена долгое время была одним из крупнейших европейских газовых хабов. Вместе с тем Лиссабон выступил против отдельных ограничений, способных негативно сказаться на национальных экономических интересах, включая вопросы, связанные с импортом отдельных видов продукции.

И здесь важно обозначить принципиальный момент. Экономические интересы перечисленных государств вовсе не означают поддержку российской политики. Скорее речь идет о попытке минимизировать ущерб для собственной экономики. Фактически Европа столкнулась с классической дилеммой. С одной стороны, необходимость сохранять давление на Москву, с другой — растущая цена этого давления для собственных граждан, бизнеса и промышленности. Именно поэтому один из дипломатов, которого цитирует Financial Times, признал, что моральный императив постепенно уступает место прагматизму. Другой собеседник издания предупредил: если каждая страна будет требовать исключений, то санкционные пакеты рискуют превратиться в «пустую коробку».

При этом было бы неправильно возлагать ответственность за возникновение этой ситуации исключительно на европейские государства. Первопричина масштабных санкций однозначно является российско-украинская война, приведшая к беспрецедентному разрыву экономических отношений между Россией и Европейским союзом. До начала полномасштабного вооруженного противостояния сотрудничество было взаимовыгодным: РФ экспортировала энергоресурсы, европейские компании инвестировали в российскую экономику, товарооборот исчислялся сотнями миллиардов евро.

При этом вся эта история демонстрирует гораздо более широкий процесс. Современная геополитика становится все менее идеологической и все более прагматичной. На первый план постепенно выходит принцип национального интереса. Даже внутри Европейского союза, который долгое время считался образцом коллективной солидарности, сегодня все отчетливее проявляется логика «каждый прежде всего думает о себе». Это вовсе не означает распада европейского единства, но говорит о том, что национальные правительства все чаще оценивают внешнеполитические решения сквозь призму внутренних экономических последствий.

Для Азербайджана подобное развитие событий не выглядит неожиданностью. Баку на протяжении многих лет выстраивал свою внешнюю политику, исходя прежде всего из собственных национальных интересов, не рассчитывая, что ведущие мировые державы обеспечат восстановление территориальной целостности страны. Все вопросы Азербайджан решал за счет собственных политических, экономических и военных возможностей, одновременно активно используя дипломатические инструменты. Более того, торжества международного права наша страна добилась вопреки противодействию, которое оказывали ведущие государства мира. И именно поэтому цена наших исторических побед огромна. Особенно, если обратить внимание на то, что ныне происходит на мировой политической арене.