География силы: почему Ормузский пролив остается главным козырем Ирана? Зарубежные эксперты на Caliber.Az

Ситуация вокруг важнейшей водной артерии Ближнего Востока — Ормузского пролива — по-прежнему остается темой номер один и мировой повестки дня, и авторитетных международных изданий.

В частности, недавно The Economist в своей публикации отметил, что «Иран, вероятно, обрел оружие мощнее ядерного — контроль над Ормузским проливом. Пока западные страны сосредоточились на иранской ядерной программе, события продемонстрировали, что истинная сила Тегерана заключается в его способности воздействовать на мировую энергетическую систему».

Издание также подчеркивает, что, несмотря на возведение новых трубопроводов в Саудовской Аравии, ОАЭ и Ираке, полностью заменить Ормузский пролив невозможно. К 2030 году некоторые нефтяные потоки удастся переориентировать, однако экспорт нефтепродуктов, сжиженного природного газа и значительная доля торговли будут по-прежнему зависеть от этой водной артерии. Более того, новая инфраструктура сама может стать мишенью для иранских атак.

Кроме того, страны Персидского залива зависят не только от нефти. Через Ормузский пролив они получают продовольствие, медикаменты и контейнерные грузы. Если искать альтернативные пути, то это займет десятилетия и потребует огромных финансовых вложений — десятки миллиардов долларов.

«Влияние Ирана на мировые цены со временем может снизиться, но стратегическое значение Ормузского пролива сохранится еще надолго. Контроль над этим маршрутом остается одним из главных рычагов давления Тегерана», — заключает издание.

Итак, настолько ли серьезна эта проблема, как пишет The Economist, или США, Израиль и Евросоюз все же обладают потенциалом для того, чтобы переломить эту ситуацию и вернуть хотя бы прежнее положение дел, когда проход любых иностранных судов по Ормузскому проливу был совершенно свободным и бесплатным? На эти вопросы Caliber.Az отвечают эксперты по региону.

Так, израильский политолог, профессор Университета Бар-Илан Зеэв Ханин считает, что Ормузский пролив по-прежнему играет довольно значительную роль в снабжении потребителей нефтью.

«В данном случае речь идет преимущественно о тех, кто страдает от нестабильности в регионе — это страны Восточной и Юго-Восточной Азии, такие как Китай, несмотря на поставки из России, которые не решают всех проблем, поскольку в основном речь идет о газе), Япония, Южная Корея и другие страны.

Сейчас разрабатываются альтернативные маршруты, и со временем это создаст устраивающие многих альтернативы, но на сегодняшний день авторы The Economist правы: если проблема наличествует «здесь и сейчас», то ее нужно решать другими методами. В нынешнем руководстве Ирана очень мало профессиональных дипломатов, поскольку у власти находятся военно-религиозные политики, предпочитающие исключительно военную силу, которые любыми путями затягивают переговоры с американцами.

В свою очередь, Трамп не заинтересован в переходе от взаимных ударов к полномасштабной «третьей иранской войне». Он рассчитывает на то, что объекты энергетической инфраструктуры Ирана в будущем могут стать предметом экономических интересов США. По этой причине американский президент постоянно колеблется в вопросе нанесения массированного удара», — сказал он.

По словам эксперта, решением проблемы может быть массированный американский удар, возможно, и с участием Израиля, по энергетической инфраструктуре.

«В этой сфере можно выделить три ключевых объекта. Первый — это нефтяной терминал на острове Харк в Персидском заливе, через который проходит порядка 90% иранского экспорта нефти, и его потеря автоматически означает утрату более 30 миллиардов долларов дохода в иранский бюджет, что вполне может заставить Тегеран стать более договороспособным. Второй — это Южный Парс, иранская часть крупнейшего в мире месторождения природного газа, на которую приходится подавляющая часть внутренних поставок.

За ними следует контейнерный терминал Бендер-Аббас — иранский глубоководный порт и крупный узел, через который проходит 85% контейнерных перевозок. Его уничтожение повлечет за собой резкое снижение бюджетных доходов и острый дефицит оборудования, продовольствия и промышленных товаров. До недавнего времени американцы и израильтяне ограничивались в основном военными объектами и не атаковали энергоинфраструктуру, но если договориться не удастся, то в результате таких ударов Иран перестанет быть современной страной. Отдельно хотелось бы отметить, что жители этой страны ни в чем не виноваты, вся ответственность лежит на тех, кто находится у власти и мало заботится о судьбе собственного народа», — заявил З.Ханин.

В свою очередь, эксперт по международной политике и Ближнему Востоку аналитического центра «Украинский институт будущего» Илия Куса отметил, что проблема действительно очень серьезная, потому что баланс сил из-за нее в регионе сильно меняется, ведь на Ближнем Востоке на данный момент нет альтернативы Ормузскому и Баб-эль-Мандебскому проливам, через которые проходит значительная часть мировой торговли в целом и вся региональная торговля в частности.

«По моему мнению, ситуация может в корне измениться, если Соединенные Штаты и их союзники смогут сменить власть в Иране – это первый вариант. Однако мы видим, что нет никаких сигналов того, что подобное произошло в ближайшее время. Второй вариант – если Вашингтон заключит сделку с Тегераном, в рамках которой Ормузский пролив будет открыт. Но из-за недоверия между сторонами иранцы не хотят уступать контроль над проливом, понимая, что больше они его не вернут, в силу чего намерены закрепить на долгое время новый статус-кво, например, взимать плату, которая пойдет в специальный фонд, посредством которого они смогут компенсировать потери, понесенные ими в войне с Соединенными Штатами и Израилем.

Имеется и третий вариант: если региональные государства достигнут соглашения с Ираном, в рамках которого Ормузский пролив получит иные статус и механизм, согласно которым и будет функционировать. Но для этого необходим консенсус всех региональных акторов, однако далеко не все из них сейчас согласны с тем, чтобы функционал Ормузского пролива изменился. Кроме того, все понимают, что это прецедент, который может запустить цепную реакцию, к примеру, хуситы могут потребовать аналогичного для Баб-эль-Мандебского пролива», — сказал аналитик.

Он также отметил, что существует еще один вариант, который, правда, имеет среднюю или даже долгосрочную перспективу — если в регионе появится альтернатива Ормузскому проливу: «В частности, сегодня обсуждаются альтернативные сухопутные маршруты экспорта нефти и нефтепродуктов или проекты строительства нефте- и газопроводов через Сирию, Иорданию в Израиль, а также усиление пропускной способности уже существующей инфраструктуры. Но они потребуют больших капиталовложений, плюс некоторые из них технически трудно реализовать, в том числе и потому что на отдельных территориях, через которые предлагается проложить сухопутные маршруты, наличествуют проблемы с безопасностью. Однако подобная альтернатива может изменить ситуацию, снизить значимость Ормузского пролива и нивелировать карту, которую Иран сейчас разыгрывает. Но, повторюсь, это дело средней и долгосрочной перспективы, поскольку такую инфраструктуру очень сложно возводить с нуля».