Между радаром и слепой зоной Иранские дроны над Нахчываном и пределы возможностей ПВО

5 марта 2026 года Нахчыванская Автономная Республика подверглась атаке иранских беспилотных летательных аппаратов. По данным Министерства обороны Азербайджана, техническими средствами было установлено, что со стороны Исламской Республики Иран были направлены четыре беспилотных летательных аппарата в сторону Нахчыванской Автономной Республики Азербайджана. Один из них был выведен из строя подразделениями азербайджанской армии, а остальные нацелились на гражданскую инфраструктуру, в том числе на здание терминала Нахчыванского аэропорта и среднюю школу во время учебных занятий. Беспилотный летательный аппарат, направленный на здание средней школы, к счастью, не достиг цели и, упав рядом со школой, взорвался. Четыре мирных жителя получили ранения.

Президент Ильхам Алиев созвал экстренное заседание Совета безопасности и квалифицировал произошедшее как террористический акт. Азербайджанская армия приведена в полную боевую готовность.

Тегеран, в свою очередь, отрицает причастность к инциденту — позиция, мягко говоря, вызывающая вопросы, учитывая, что аэропорт расположен на расстоянии не более десяти километров от иранской границы, а характерный звук двигателя и обломки позволили предположительно идентифицировать дроны как «Араш-2» — барражирующие боеприпасы иранского производства.

Инцидент вызвал волну обсуждений, и среди комментариев, которые неизбежно появляются в подобных ситуациях, зазвучал привычный вопрос: почему система противовоздушной обороны не перехватила все беспилотники? Вопрос закономерный, но ответ на него требует понимания физики и тактики современной воздушной войны, а не обывательских представлений о том, как работает ПВО.

Начнём с того, что представляет собой «Араш-2». Это барражирующий боеприпас — по сути, дрон-камикадзе, предназначенный для одноразового применения. Длина аппарата составляет около четырёх с половиной метров, размах крыла — четыре метра. Он оснащён поршневым двигателем MD550 мощностью пятьдесят лошадиных сил, который разгоняет его до скорости порядка 185 километров в час. Боевая часть — 150 килограммов. Заявленная дальность полёта — до двух тысяч километров, что делает его оружием стратегического радиуса действия. Однако ключевая тактическая характеристика «Араш-2» и подобных ему аппаратов — это способ их применения: они летят на предельно малых высотах, буквально в десятках метров над поверхностью земли, используя рельеф местности как естественное укрытие от радаров.

И здесь мы подходим к фундаментальному понятию, без которого невозможно понять, почему ни одна система ПВО в мире не гарантирует стопроцентный перехват подобных целей, — к понятию радиогоризонта. Радиолокационная станция, какой бы совершенной она ни была, подчиняется тем же законам физики, что и человеческий глаз: она не может заглянуть за горизонт. Электромагнитные волны распространяются по прямой, а поверхность Земли — кривая. На практике это означает, что РЛС, установленная на высоте в двадцать метров, обнаруживает цель, летящую на высоте в тридцать метров, лишь на расстоянии примерно в двадцать пять — тридцать километров. Если между радаром и целью есть холмы, возвышенности или горные складки — а горный рельеф как раз характерен для Нахчывана и прилегающих районов — дистанция обнаружения сокращается ещё сильнее. Дрон, идущий на сверхмалой высоте и появляющийся из-за рельефа, даёт расчёту ПВО считанные минуты, а порой и десятки секунд на обнаружение, классификацию цели, принятие решения на уничтожение. 

К этому добавляется ещё одна проблема: поверхность рассеивания  малых БПЛА ничтожно мала. «Араш-2» — это аппарат с корпусом из композитных материалов, без крупных металлических элементов, с профилем, который на экране радара практически неотличим от фоновых помех. Обнаружить такую цель значительно сложнее, чем самолёт или крылатую ракету, и многие существующие радарные системы просто не оптимизированы для работы с объектами такого класса. Это общемировая проблема, а вовсе не специфическая слабость какой-то конкретной армии.

Чтобы понять масштаб этого вызова, достаточно обратиться к опыту стран, которые тратят на оборону десятки и сотни миллиардов долларов ежегодно. 14 сентября 2019 года комбинированная атака дронов и крылатых ракет поразила нефтеперерабатывающий комплекс Saudi Aramco в Абкайке и нефтяное месторождение Хурайс в Саудовской Аравии. Результат оказался катастрофическим: производство нефти в королевстве сократилось вдвое — на 5,7 миллиона баррелей в сутки, что стало крупнейшим единовременным сбоем в мировой нефтедобыче за всю современную историю. Объект в Абкайке охраняли зенитные ракетные комплексы Patriot PAC-2, зенитные артиллерийские системы Skyguard, а также французские комплексы Shahine. Ни одна из этих систем не смогла перехватить атакующие дроны и ракеты. По оценкам специалистов, низколетящие аппараты шли ниже зоны поражения комплексов Patriot, которые предназначены для противодействия баллистическим  ракетам и самолётам. Стоимость каждого атакующего дрона составляла, по разным оценкам, порядка пятнадцати тысяч долларов — а атаковали они объект ценой в десятки миллиардов. Один из аналитиков Королевского объединённого института оборонных исследований в Лондоне справедливо заметил тогда, что кривая стоимости категорически благоприятствует атакующей стороне, и никакие бюджеты обороняющейся страны не способны полностью закрыть небо от подобных угроз.

Израиль — государство, обладающее одной из наиболее эшелонированных и технологически продвинутых систем ПВО в мире, включая «Железный купол»,  — регулярно сталкивается с прорывами дронов через свою оборону. На протяжении последних лет фиксировались случаи проникновения беспилотников с территории Ливана, из сектора Газа и со стороны Ирана. Во время масштабных иранских ударов даже при впечатляющих показателях перехвата баллистических ракет дронная составляющая атаки оставалась наиболее сложным элементом для нейтрализации. Низколетящий малоразмерный аппарат попросту не даёт системе ПВО той реактивной дистанции, которая необходима для гарантированного перехвата. Израильские военные эксперты открыто признают: борьба с малыми БПЛА — это принципиально иной вызов, нежели перехват баллистических ракет или пилотируемых самолётов, и универсального решения этой проблемы пока не существует.

Российско-украинский конфликт превратился в масштабную лабораторию дронной войны и, вероятно, дал больше практических данных о возможностях и ограничениях ПВО, чем все предшествующие конфликты вместе взятые. Украина, получившая от западных союзников современные зенитные ракетные комплексы — от NASAMS и IRIS-T до Patriot и HAWK, — ежедневно отражает массированные атаки иранских «Шахедов», которые Россия применяет десятками и сотнями. Показатели перехвата впечатляют: украинские военные регулярно отчитываются о сбитии 70, 80, а иногда и 90 с лишним процентов запущенных дронов. Однако даже при таких результатах абсолютного перехвата не достигается никогда. Всегда остаётся процент аппаратов, которые прорываются к цели — через бреши в радарном покрытии, на участках со сложным рельефом, в условиях массированного пуска, когда количество целей превышает возможности зенитных средств. И речь идёт о стране, которая более четырех лет ведёт масштабную войну и отладила систему противодронной борьбы до уровня, невиданного в мировой практике.

Применительно к инциденту в Нахчыване нельзя забывать об уже перечисленных факторах: минимальное расстояние от границы — десять километров, горный рельеф, сверхмалая высота полёта, низкая радиолокационная заметность барражирующего боеприпаса. 

Таким образом, дроны типа «Араш-2» относятся к категории целей, которые представляют наибольшую сложность для любой системы ПВО: малоразмерные, низколетящие, с минимальной радиолокационной сигнатурой и коротким подлётным временем. Саудовская Аравия со всем арсеналом Patriot и Skyguard оказалась бессильна перед аналогичной атакой. Израиль, тратящий миллиарды на многоуровневую эшелонированную оборону, признаёт дронную угрозу одной из ключевых проблем. Украина, накопившая беспрецедентный боевой опыт, продолжает терять объекты от ударов «Шахедов», несмотря на впечатляющую статистику перехватов.

Сегодняшний инцидент — это, безусловно, серьёзный вызов безопасности Азербайджана, и реакция Баку — от немедленного созыва Совета безопасности до приведения армии в полную боеготовность и жёсткого дипломатического демарша — показывает, что государство воспринимает произошедшее с той степенью серьёзности, которой оно заслуживает. Но оценивать эффективность системы ПВО через призму «долетел или не долетел один конкретный дрон» — значит демонстрировать непонимание природы современной воздушной угрозы. Мир вступил в эпоху, когда дешёвые барражирующие боеприпасы способны преодолевать ПВО, стоящую на порядки дороже. Это реальность, с которой столкнулись все армии мира без исключения.

Рустам Шафиев, майор запаса, бывший старший офицер отдела разведки ВВС и ПВО Минобороны Азербайджана, специально для Caliber.Az