«Вотум недоверия»: Германия за бортом Совбеза ООН Статья Матанат Насибовой

Германия впервые в своей истории не прошла в Совет Безопасности ООН в качестве непостоянного члена этой структуры, и данный факт явился настоящим шоком не только для Берлина, но и всего Европейского союза. Ведь ФРГ, прочно закрепившая за собой статус гранда и локомотива ЕС, шесть раз избиралась в Совбез в своей региональной группе. При этом по итогам тайного голосования Португалия и Австрия набрали 134 и 131 голос, а также в числе непостоянных членов структуры впервые оказался Кыргызстан.

Краткая справка: В Совет Безопасности Организации Объединенных Наций, являющийся единственным органом ООН, уполномоченным принимать юридически обязывающие решения, например, вводить санкции и одобрять применение силы, на постоянной основе входят пять государств – Китай, Франция, Россия, Великобритания и Соединенные Штаты. Помимо этого, в него на двухлетний срок избираются десять стран, которые обладают статусом непостоянных членов этой структуры. Азербайджанская Республика была избрана в Совет Безопасности 24 октября 2011 года на пленарном заседании Генеральной ассамблеи ООН по итогам тайного голосования. Кандидатуру нашей страны поддержали 155 государств мира.

При этом министр иностранных дел Германии Йоханн Вадефуль попытался оправдать это фиаско тем, что именно активная поддержка Украины и Израиля могла стоить его стране места в Совбезе, назвав исход голосования «горьким поражением». При этом, по оценкам критиков, неудача на выборах стала серьезным ударом для канцлера Фридриха Мерца, который теперь оказался в весьма неловком положении ввиду того, что изначально позиционировал себя как политика, способного укрепить авторитет ФРГ на международной арене.

И в данном контексте следует отметить, что после ухода Ангелы Меркель политика этой страны в целом стала менее предсказуемой по причине ослабления государственного управления, с одной стороны, коалиционных разногласий и роста популярности оппозиционных сил – с другой. Одновременно такое положение дел способствовало ослаблению политического лидерства Берлина в Евросоюзе, что вывело на первый план такие страны, как Польша, Испания, которые ныне стремятся играть более заметную роль в принятии общеевропейских решений. При этом в расчет не принимается даже экономический вес Германии.

В самой ФРГ после провальных выборов в СБ ООН очень громко заговорили о снижении международного влияния страны. В частности, сопредседатель партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) Алис Вайдель назвала итоги голосования позором и прямым доказательством неспособности канцлера Мерца вернуть стране авторитет в мире. Обозреватель газеты Süddeutsche Zeitung Даниэль Бресслер, в свою очередь, назвал случившееся «вотумом недоверия Германии со стороны мирового сообщества», символизирующим упадок влияния страны. Словом, это поражение стал поводом для широкой критики, которая еще долго будет превалировать в общественно-политической среде как в самой стране, так и за ее пределами.

Анализируя произошедшее с позиций холодной логики, можно прийти к выводу, что неудача ФРГ в попытке укрепить свои позиции в системе органов ООН – это тревожный сигнал о более глубоком процессе: постепенной эрозии политического веса Германского государства в глобальной архитектуре принятия решений. И здесь речь идет не о единичном дипломатическом эпизоде, а о тенденции, в рамках которой крупнейшая экономика Европы все менее уверенно конвертирует экономическую мощь в политическое влияние. Причем в основе этой трансформации лежит изменение структуры внешнеполитических приоритетов Берлина.

Дело в том, что в последние годы немецкая дипломатия все чаще воспринимается как ориентированная на внутренне-идеологическую и ценностную повестку, которая в значительной степени определяет риторику и направления международной активности. В этом контексте отдельного внимания заслуживает миграционно-политическая практика ФРГ, включая предоставление убежища сомнительным политическим фигурам и активистам из различных государств, что существенно осложняет двусторонние связи и создает дополнительную напряженность на дипломатическом поприще.

Яркий тому пример – отношения ФРГ с государствами Южного Кавказа, в частности, с Азербайджаном. То, что Германия дает приют так называемым «азербайджанским политическим мигрантам», которые лишены всяких морально-нравственных ориентиров и не гнушаются использовать оскорбительную риторику в адрес руководства Азербайджанского государства и политики страны есть не что иное как показатель ущербной политики Берлина.

Между тем в Баку неоднократно указывали на то, что заявления отдельных немецких политиков и публичных деятелей, а также площадка, предоставляемая для политически ангажированных оценок азербайджанской внутренней и внешней политики, формируют асимметричную и нередко критически предвзятую информационно-дипломатическую среду. Как следствие, подобная близорукость Берлина не только способствует напряженности в азербайджано-германских связях, но и подрывает имидж ФРГ как ведущей европейской страны, способной взвешенно и беспристрастно оценивать процессы, происходящие как в конкретном регионе, так и в целом в глобальной политике.

Вместе с тем важно учитывать, что международная роль Германии по-прежнему опирается на институциональную встроенность в ЕС и НАТО, в силу чего фиаско Берлина в стенах Организации Объединенных Наций отражает более широкий процесс — переосмысление миром роли базовых европейских держав, которые достаточно широко транслируют тренды, например, активно пропагандируют ЛГБТ, идущие вразрез с нравственными ценностями других государств.

Таким образом, ООН-вский провал должен послужить для властей Германии тем самым сигналом, который отчетливо указывает на то, что место и авторитет страны в ближайшие годы будут зависеть от умения официального Берлина выработать более сбалансированную стратегию между ценностной и прагматической составляющими. Именно эта способность на сегодняшний день является ключевым критерием для оценки эффективности, взвешенности и разумности внешнеполитического вектора любого государства.