Назарбаев в Кремле — какой сигнал шлет Москва Астане? Эксперты из Казахстана на Caliber.Az

Терпение Кремля по отношению к многовекторной политике Казахстана подходит к пределу. Об этом на днях со ссылкой на источники написал Telegram-канал «Разведчик».

«По словам инсайдеров, во время личной встречи [Владимира Путина и Нурсултана Назарбаева] в Кремле российский президент дал понять, что накопившееся раздражение действиями нынешних властей Казахстана больше не скрывается даже в закрытых разговорах», — говорится в публикации.

По информации источника канала, Владимир Путин прямо указал на дисбаланс в двусторонних отношениях. Астана десятилетиями пользовалась привилегированными поставками нефти и газа, получала кредиты на крайне выгодных условиях, а также политическую поддержку со стороны Москвы, однако при этом, как утверждается, якобы систематически действовала в ущерб российским интересам. В Кремле такую линию поведения расценивают не как совокупность временных противоречий, а как последовательную и осознанную стратегию.

Согласно имеющейся информации, в ходе обсуждения особый акцент был сделан на том, что Казахстан всё чаще воспринимает свой союзнический статус исключительно как инструмент для реализации собственных целей, не демонстрируя готовности к встречным обязательствам.

В Москве также убеждены, что при Нурсултане Назарбаеве подобная модель поведения была бы немыслима. Это, по данным источников, и придало беседе неформальный, личностный характер, свободный от жёстких протокольных рамок.

Инсайдеры отмечают: сама встреча стала индикатором того, что терпение российского руководства в отношении внешнеполитического курса Казахстана находится на грани исчерпания. Хотя конкретных решений по итогам переговоров принято не было, на высшем уровне, как утверждается, уже ведутся обсуждения возможного пересмотра ранее предоставленных привилегий и особых условий — в случае, если политика Астаны не будет скорректирована в нужном для Москвы направлении.

Известно, что встреча Владимира Путина и Нурсултана Назарбаева состоялась 27 декабря.

Что означает сам факт этой встречи? Кому адресован данный сигнал? Можно ли рассматривать произошедшее как форму давления или даже угрозу? И располагает ли сегодня Москва инструментами для реализации подобных сигналов?

На эти вопросы ответили известные казахстанские эксперты в комментариях для Caliber.Az.

Политический аналитик Казбек Бейсебаев обратил внимание на то, что встречи и контакты первого президента Казахстана Нурсултана Назарбаева с Владимиром Путиным в последнее время становятся достаточно регулярными.

«Москва рассматривает Назарбаева как важного и влиятельного актора — как в двусторонних отношениях, так и во внутренней политике Казахстана. Стоит также отметить, что Назарбаев поддерживает регулярные контакты и с президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым. Так, после встречи с Путиным состоялся его телефонный разговор с Мирзиёевым. И Россия, и Узбекистан являются для нас важными странами», — отметил политолог.

При этом, по словам Бейсебаева, примечательно, что все эти встречи и контакты Назарбаева с Путиным и Мирзиёевым официальная Ак орда (резиденция президента Республики Казахстан и штаб-квартира Администрации президента РК) никак не комментирует.

«Очевидно, что всё это не случайно. Срок полномочий действующего президента истекает в 2029 году, а полномочия парламента — в 2028-м. Это означает, что к этому времени в стране должен появиться кандидат в президенты. Кроме того, в следующем году в Казахстане планируется парламентская реформа, и не исключено, что по этой причине парламентские выборы могут состояться досрочно.

В любом случае, через два–три года страну ожидает обновление власти. Возможно, именно с этими политическими процессами и связана встреча в Кремле. Поэтому я допускаю, что во всём этом присутствует определённый сигнал, адресованный Ак орде», — заявил Бейсебаев.

Политический обозреватель Газиз Абишев, в свою очередь, подчеркнул, что между Нурсултаном Назарбаевым и Владимиром Путиным всегда существовала и, по всей видимости, сохраняется определённая «личная химия».

«Они хорошо понимают друг друга. Во многом это всегда основывалось на том, что Назарбаев в отношениях с равными по статусу, с теми, у кого больше ресурсов или кто потенциально может угрожать, умел проявлять высокую степень гибкости, эмпатии и интеллектуального понимания. В том смысле, что Назарбаев, возможно, один из немногих людей, кто благодаря своим природным качествам очень хорошо понимал психотип Путина и умел выстраивать с ним своего рода «убаюкивающий диалог».

Кроме того, мне кажется, что Путин видит в нём единомышленника. У них, вероятно, были схожие оценки последствий распада Советского Союза, схожее понимание того, как нужно управлять государством: с какой степенью централизации, решительности, с какой свободой для альтернативных политических сил, а также похожие взгляды на отношения с Западом и на роль ближнего окружения. В этом смысле, думаю, каких-то принципиальных межличностных противоречий, способных омрачить их отношения, никогда не существовало», — пояснил эксперт.

Однако, отметил Абишев, если бы Путин хотел встретиться с Назарбаевым исключительно на личном уровне, он сделал бы это в закрытом формате.

«И, если того требует этика отношений с официальной Астаной, просто передал бы сообщение о встрече в столицу Казахстана — и этого было бы достаточно. Но в данном случае о встрече сообщили публично и даже показали кадры из кремлёвской квартиры Путина. Это означает, что речь идёт о целенаправленном месседже, выведенном в публичное пространство.

Разумеется, такой сигнал адресован не президенту Украины, не президенту Соединённых Штатов и не королю Марокко — он направлен непосредственно в Казахстан. А собеседником Путина в Казахстане является высшее руководство нашей страны.

Поэтому нам важно понимать, для чего отправляется этот месседж. Понятно, что между лидерами активно взаимодействующих государств всегда существует многоуровневый диалог — по широкому кругу вопросов. В чём-то они быстро находят общий язык, в чём-то приходят к компромиссам, а в чём-то, задавая друг другу вопросы, либо уклоняются от прямых ответов, либо подчёркивают свои суверенные права.

Условно говоря, Токаев может сказать Путину: зачем вам начинать войну? Путин отвечает — это моё суверенное дело. Токаев спрашивает: зачем вы перекрываете границу? Путин говорит — это наши национальные интересы. Токаев интересуется: зачем вы обостряете отношения с Европой? Путин отвечает — потому что нам так нужно. И зеркально Путин спрашивает: зачем ты так сильно сближаешься с Европой и Соединёнными Штатами? Токаев отвечает — это в национальных интересах моей страны. Путин уточняет: почему ты не расправляешься с националистическим пассионарным движением? Токаев отвечает — потому что это мои граждане. И так далее.

То есть у каждого из них есть свои квази-личные политические границы, когда лидеры прямо дают понять друг другу: «не лезь, это моя зона ответственности». И если казахстанское руководство задаст Путину вопрос — зачем ты встречаешься с Назарбаевым? — он может ответить: это мой старый друг, мы работали вместе двадцать лет, я захотел с ним встретиться. Формально, когда разговаривают серьёзные люди, все понимают, что по правилам игры казахстанское руководство должно проявить выдержку, не суетиться и не отправлять гневные сигналы по закрытым каналам.

При этом очевидно, что данный месседж — это сигнал о том, что у Путина есть собственные каналы получения информации о происходящем в Казахстане, о раскладе сил. И если какая-то инсайдерская информация осталась у Назарбаева, то он ею также располагает», — пояснил аналитик.

Вместе с тем Абишев отметил, что это лишь одна из возможных интерпретаций.

«Есть и второй вариант: Назарбаев — опытный и гибкий политик, и, возможно, Путин просто интересовался его оценками процессов на евразийском пространстве: по Центральной Азии, по Украине, по Беларуси и по другим республикам. Это тоже вполне возможно. Путин не раз говорил о том, что ему не хватает равных партнёров для диалога с точки зрения широты восприятия.

В целом, как и любая крупная держава — Соединённые Штаты, Великобритания, Китай, — Россия ведёт многоуровневую игру, используя такие приёмы, как отвлечение, давление, демонстрация потенциальных точек уязвимости, стремление к психологической дестабилизации как отдельных фигур, так и целых обществ. Я думаю, что это проявление такого фонового давления «на всякий случай», не обязательно связанного с каким-то конкретным кейсом.

Но я не считаю, что сегодня у Москвы есть серьёзные ресурсы для смены власти в Астане, если, конечно, не рассматривать ультрасиловой сценарий — условно, ввод спецназа или дивизий. Такой сценарий я не считаю реалистичным. Другие варианты — через выборы, через продвижение своего кандидата — также выглядят маловероятными. Система власти в Казахстане выстроена достаточно жёстко, вертикаль устойчива.

Кроме того, даже в случае относительно честных выборов на любом уровне будет крайне сложно спровоцировать антигосударственные или антиказахстанские выступления. Власть способна эффективно обороняться, указывая на внешнее вмешательство. На сегодняшний день у Москвы, занятой жёстким противостоянием с Украиной и коллективным Западом, нет технических и политических инструментов для принудительной смены устойчивой власти в Казахстане.

Поэтому это сложный сигнал в общем потоке. Два друга могут сохранять отношения, но при этом не обязаны ссориться с противниками друг друга. И в определённом смысле поддержание ровных отношений с противником моего друга — это тоже тонизирующий сигнал. Думаю, и такое объяснение здесь возможно», — заключил Абишев.