Развод по-трансатлантически: как США заставляют Европу взрослеть Статья Матанат Насибовой

С приходом в Белый дом Дональда Трампа Вашингтон целенаправленно продвигает концепцию America First, требуя от Европейского союза большей самостоятельности и постепенно дистанцируясь от роли единственного гаранта европейской безопасности. Очередным подтверждением этого стали недавние заявления американского госсекретаря Марко Рубио, озвученные им в Афинах.

В частности, Рубио связал концепцию America First с более широким проектом укрепления Запада, отметив, что Вашингтон заинтересован в сильной Европе. Однако при этом госсекретарь не призывал европейские государства отказаться от трансатлантического союза: его тезис заключался скорее в том, что Старый свет должен перестать быть зависимым от американской мощи и нарастить национальную силу. В эту логику укладывается и его месседж о возвращении контроля над критическими цепочками поставок, восстановлении оборонного потенциала и достижении лидерства в передовых технологиях – от ИИ до дронов и современных вооружений. Весьма показательным можно назвать его ключевой тезис: чем сильнее будут отдельные государства НАТО социально, экономически и военном плане, тем сильнее будет весь альянс.

Анатомия геополитического сдвига

Нынешний интерес Вашингтона к усилению Европы обусловлен сразу несколькими стратегическими факторами, и в первую очередь речь идет о перераспределении оборонной нагрузки: Белый дом стремится к тому, чтобы европейские страны взяли на себя большую часть финансовой и материальной ответственности за безопасность собственного региона, снижая расходы американских налогоплательщиков.

Второй аспект заключается в смещении фокуса американской администрации на Индо-Тихоокеанский регион, поскольку главным стратегическим вызовом для США в долгосрочной перспективе остается сдерживание Китая. Чтобы высвободить военные, технологические и финансовые ресурсы для указанного направления, Вашингтону необходим надежный, самодостаточный и сильный тыл в Европе, способный самостоятельно справляться с региональными угрозами без постоянного масштабного участия американских войск.

Третьим фактором выступает оптимизация военного присутствия: Министерство войны Соединенных Штатов проводит масштабный пересмотр численности и дислокации американских вооруженных сил на территории европейских стран – членов НАТО, что влечет за собой сокращение американского контингента. И чтобы вследствие этого процесса не образовался критический вакуум безопасности, армии государств Европы должны оперативно нарастить собственный потенциал. Более того, с точки зрения Вашингтона сильная Европа – это и могущественный экономический партнер, способный диверсифицировать цепочки поставок и снизить критическую зависимость Запада от китайского экспорта.

В общем разрезе можно утверждать, что Соединенные Штаты банально просто больше не хотят нести на себе груз прежних расходов и ответственности за европейскую безопасность, что наглядно подтверждается следующим фактом: в начале октября администрация Трампа перенаправила $52 млн военной помощи, изначально предназначавшейся европейским и ближневосточным государствам, в страны Латинской Америки, обозначив это приоритетом Западного полушария. Для европейских столиц данный шаг – весьма тревожный сигнал, возвещающий о том, что отныне американские ресурсы будут распределяться куда более избирательно.

В силу этого слова Рубио нельзя рассматривать как обычное требование повысить расходы на оборону. Американский госсекретарь фактически говорит европейцам: недостаточно просто покупать американское оружие – Брюссель должен иметь собственную промышленную базу и производство вооружений, энергетическую устойчивость, технологические компании и обладать способностью быстро наращивать военное производство.
 
Между «пушками и маслом»

Теоретически Европа может ответить на американский призыв форсированным увеличением расходов на оборону, но в этом случае она неминуемо столкнется с острейшими внутренними противоречиями: ростом налогов, бременем государственного долга и неизбежным урезанием социальных программ. Говоря простыми словами, Старый свет фактически оказаляся перед классической дилеммой «пушек и масла», то есть, между инвестициями в безопасность и сохранением привычного уровня социального обеспечения.

Однако аналитики сходятся во мнении, что масштабное усиление обороны может стать для ЕС не только тяжелой экономической обузой, но и выступить мощным катализатором технологического роста, обрисовывая два сценария. Согласно первому варианту, если европейские правительства пойдут по пути закупки готовых американских самолетов, ракет и систем ПВО, то колоссальные финансовые ресурсы будут просто утекать за океан. В то же время если они направят средства на создание собственных производств, то сработает мультипликативный эффект в виде открытия новых заводов и, соответственно, рабочих мест, прорыва в сферах АI, робототехники, аэрокосмических технологий, формирования независимых цепочек поставок.

Надо полагать, что Брюссель избрал второй путь и обозначил амбициозный ориентир: к 2030 году не менее 55% оборонных инвестиций должны приходиться на европейскую оборонно-технологическую и промышленную базу, а расходы на оборону к 2029-му – приблизиться к €547 млрд. Вместе с тем бюджетные возможности государств-членов крайне неравномерны, и особенно сложное финансовое положение наблюдается у Франции и Италии.

С другой стороны, ФРГ обладает значительно большим фискальным пространством для увеличения военных расходов, а восточноевропейские страны готовы наращивать их опережающими темпами ввиду экзистенциального ощущения российской угрозы. В таком экономическом ландшафте наиболее вероятным сценарием видится превращение Германии в новый стержень евробезопасности: Берлин в состоянии финансировать масштабное перевооружение, а ВПК страны имеет все шансы стать локомотивом европейского оборонного производства.

Однако здесь вступает в игру определяющий фактор времени. Так, Европейское оборонное агентство уже фиксирует критические дефициты в сегментах ПВО/ПРО, высокоточных боеприпасов, сухопутных сил, военно-морских возможностей и беспилотных систем, вследствие чего ближайшие 3–5 лет станут опасным переломным периодом, в течение которого «американский зонтик» защиты начнет сокращаться быстрее, чем европейцы успеют развернуть собственный оборонный потенциал.

Неизбежный фактор

В современных геополитических реалиях Пекин выступает в двойной ипостаси: как главный экономический вызов для Европы и ключевой катализатор, заставляющий европейцев переосмысливать свою безопасность и торговую политику. Однако как бы ни желал ЕС избавиться от зависимости от Поднебесной, мгновенно и в полном объеме разорвать торговые связи и отказаться от китайского сырья и промышленных полуфабрикатов практически невозможно.

Учитывая, что Евросоюз безуспешно пытается ликвидировать чудовищный торговый дисбаланс с КНР, Брюссель вынужден вести сложнейшую многовекторную игру и сокращать свои зависимости: от США – в сфере безопасности, от Китая – в промышленности, лихорадочно укрепляя в этих целях собственную индустриальную базу.

Суммируя все вышесказанное, можно прийти к выводу о том, что предыдущая модель, в которой США обеспечивали львиную долю военной мощи, а Европа концентрировалась на экономике и социальных расходах, окончательно уходит в небытие. На авансцену выступает следующая конфигурация: Вашингтон остается главным глобальным ядерным и технологическим зонтиком Европы, но исключительно при условии, что Старый свет самостоятельно обеспечивает весомую часть своей конвенциональной безопасности.