Сохраняя равновесие Вучич принял Зеленского в Белграде

Фотография, на которой Александр Вучич крепко обнимает Владимира Зеленского, за считанные часы облетела мировые СМИ. Для балканской политики этот кадр оказался не менее символичным, чем сами переговоры. Президент Украины впервые за годы своего пребывания у власти совершил официальный визит в Сербию — страну, которую Москва традиционно считает одним из своих ближайших партнеров в Европе.

Еще несколько лет назад подобный визит выглядел почти невероятным. Сегодня Зеленского встречают с государственными почестями в Белграде, а Вучич говорит о помощи Украине, совместных экономических проектах, европейской интеграции и восстановлении украинских городов. Однако почти сразу после завершения переговоров сербский лидер поспешил успокоить и собственных избирателей, и Кремль.

«Что мы потеряли после визита Зеленского? Ввели ли мы санкции против России? Мы не такие», — заявил Вучич спустя несколько дней. И добавил свою излюбленную фразу, которая, пожалуй, лучше всего описывает внешнюю политику современной Сербии: «У нас есть только свой собственный стул».

С формальной точки зрения итоги визита выглядели весьма скромно. Был подписан меморандум о сотрудничестве в сельском хозяйстве, подтверждены планы завершить к концу года переговоры о соглашении о свободной торговле, Белград объявил о выделении Украине двух миллионов евро на поддержку энергетического сектора. Вучич подтвердил готовность Сербии участвовать в восстановлении одного из украинских городов, а Зеленский поблагодарил за гуманитарную помощь.

Но политическое значение поездки оказалось значительно шире подписанных документов. Прежде всего потому, что стороны вновь подтвердили основу своего своеобразного политического компромисса: Белград продолжает поддерживать территориальную целостность Украины в международно признанных границах, а Киев не признает независимость Косово. Для Вучича эта взаимность имеет принципиальное значение. Каждый раз, говоря о поддержке Украины, он напоминает, что Киев занимает аналогичную позицию по Косово. Зеленский в Белграде вновь подтвердил неизменность этой линии.

Для сербского президента это был важный внутриполитический аргумент. Он смог показать своим избирателям, что прием украинского лидера вовсе не означает отказа от одного из главных принципов сербской внешней политики. Однако этим значение визита не исчерпывается. Практически все обозреватели сходятся в одном: пространство для маневра Белграда постепенно меняется.

Если раньше сербская политика строилась главным образом вокруг того, чего страна не делает — не вводит санкции против России, не вступает в НАТО, не присоединяется к антироссийским декларациям — то теперь все длиннее становится список того, что Сербия делает. Она голосует в ООН за украинские резолюции о территориальной целостности, оказывает гуманитарную помощь, обсуждает участие в восстановлении Украины, развивает экономические контакты и принимает Зеленского с государственными почестями.

Вопрос лишь в том, означает ли это постепенный разворот Белграда, или речь идет лишь о более сложной форме прежнего балансирования. Здесь оценки расходятся. По мнению части экспертов, Сербия постепенно начинает смещаться в сторону Запада. Не потому, что Вучич решил отказаться от отношений с Москвой, а потому, что сама логика европейской интеграции все сильнее подталкивает Белград к такому движению. Сербия уже более десяти лет остается кандидатом на вступление в Европейский союз и прекрасно понимает, что дальнейшее сближение с Брюсселем невозможно без хотя бы частичной коррективы отношений с Россией.

Кроме того, появляется и вполне прагматичный расчет. Украина уже сегодня становится крупнейшим будущим рынком послевоенного восстановления. Сербские строительные, энергетические и промышленные компании рассчитывают занять в нем свою нишу. Белград получает возможность войти в этот процесс еще до окончания войны, не участвуя при этом в военной поддержке Киева. В этом контексте многие обращают внимание и на новую региональную инициативу, предложенную Зеленским, — объединение ряда стран Центральной Европы и Балкан вокруг проектов по восстановлению Украины. Для Сербии такой формат почти идеален: он позволяет участвовать в экономических проектах, не присоединяясь к санкциям и не вступая в военные коалиции.

Еще более интересной выглядит оборонная составляющая. Официально Вучич после переговоров подчеркнул, что военное сотрудничество вообще не обсуждалось. Однако именно эта тема стала главной в комментариях экспертов. Москва не первый год обвиняет Белград в том, что сербские боеприпасы через посредников попадают в Украину. Сербия это отвергает, признавая лишь, что не всегда может контролировать дальнейшую судьбу экспортируемой продукции.

Параллельно появились публикации о возможном создании в Сербии предприятия по выпуску беспилотников с использованием украинских технологий и при финансовом участии ОАЭ. Подтверждения этим сообщениям пока нет. Однако примечательно, что сам Вучич во время совместной пресс-конференции неожиданно рассказал Зеленскому о строительстве нового завода беспилотников совместно с израильскими партнерами и отдельно отметил высокий уровень украинских разработок в этой сфере.

Впрочем, в потоке интерпретаций появилась и еще одна любопытная версия. Несколько балканских изданий напомнили о недавних визитах представителей сербского руководства в Москву и, наоборот, высокопоставленного российского чиновника в Белград буквально накануне приезда Зеленского. Отталкиваясь от этих вводных, авторы задаются вопросом: не пытается ли Вучич сохранить за Сербией роль одной из немногих европейских площадок, способных при необходимости стать каналом неформального общения между Москвой и Киевом? Тем более что одновременно вновь заговорили о возможном возвращении к посредническим усилиям Стива Уиткоффа. Доказательств этому нет, и, вероятно, речь идет лишь о политической конспирологии.

Какой бы из этих сценариев ни оказался ближе к действительности, сам Вучич, похоже, получил именно тот результат, на который рассчитывал. Он продемонстрировал Брюсселю готовность к дальнейшему сближению с Украиной и Европой, не переходя при этом собственных «красных линий» в отношениях с Москвой. В преддверии вероятных досрочных выборов такая политика выглядит, пожалуй, наиболее выигрышной из всех возможных: дать Западу повод говорить о прогрессе, России — не объявлять Сербию потерянной, а собственному избирателю — сохранить ощущение, что страна по-прежнему играет исключительно по своим правилам.