Колосс на глиняных ногах География провалов макроновской Франции

Есть люди, которые обладают одним качеством – все, к чему они прикасаются мгновенно начинает терять все то положительное, что было приобретено до момента их появления. Такая характеристика с ювелирной точностью рисует сегодняшнюю Францию, которая при Макроне, по сути, превратилась в страну, которая терпит поражение практически по всем фронтам – как на внешнеполитическом поле, так и на внутреннем, что напрочь нивелирует ее притязания на статус «главной державы» Европы. Но, видимо, в представлении действующего французского президента все эти репутационные потери Пятой Республики не имеют большого значения, и он в угоду своим непомерным амбициям целенаправленно продолжает вести страну к краху, видимо, взяв на вооружение принцип «после нас хоть потоп».

В данном контексте нельзя обойти вниманием и позицию Елисейского дворца в отношении двух стран Южного Кавказа – Азербайджана и Армении, которые оставили в прошлом многолетний конфликт и движутся к конечной цели – подписанию мирного соглашения. В этом процессе Баку и Ереван действуют напрямую, без участия посредников, но Париж по каким-то только ему понятным причинам возомнил себя участником этого двустороннего диалога, предпринимая действия, которые иначе, как деструктивными, назвать будет трудно даже самому беспристрастному наблюдателю.

Первое направление этой активности — вооружение Армении, поставленное на широкую ногу. На парижском оружейном салоне Eurosatory в июне 2024 года, то есть, уже в постконфликтный период, был подписан контракт на поставку армянской стороне тридцати шести самоходных артиллерийских установок Caesar; параллельно идут пятьдесят бронемашин Bastion, три радара Thales GM200 с дальностью обнаружения целей до двухсот пятидесяти километров, зенитные комплексы Mistral, противотанковые системы, приборы ночного видения.

Совокупный объём оборонных контрактов между Парижем и Ереваном за 2023–2024 годы французский парламентский отчёт оценивает в двести семьдесят четыре с половиной миллиона евро, и это при том, что до 2022-го военного экспорта из Франции в Армению не было вовсе. Официальная формулировка звучит благолепно: помощь в укреплении обороноспособности армянского государства. Но самоходная артиллерия и радары дальнего обнаружения — это не средства пассивной обороны, это — инструменты, меняющие наступательные возможности, и адресат прекрасно понимает разницу. Опасность этих поставок лежит даже не в военной плоскости, а в политической: Франция, вооружая Армению, не укрепляет её безопасность, а закладывает мину замедленного действия и одновременно отдаляет мир, без которого безопасность армянского государства невозможна в принципе.

Более того, как сообщил на днях рупор французской разведки Intelligence Online, Главное управление внешней безопасности (DGSE) и Управление военной разведки (DRM) Франции планируют расширить каналы обмена спутниковыми и радиоэлектронными данными с Ереваном. Издание отмечает, что французское разведсообщество воспринимает победу Пашиняна на выборах как сигнал к действию и полагает, что Париж теперь может поставлять Еревану более чувствительные оборонные технологии, не опасаясь, что из-за политического переворота эти секреты мгновенно утекут в Москву.

Вторым вектором Париж избрал медийную плоскость, и здесь почерк особенно узнаваем. Буквально недавно Агентство развития медиа Азербайджана — MEDİA выступило с заявлением, обнажившим механику этой работы. Поводом стал рядовой криминальный инцидент на территории Франции — из тех, что составляют обыденную хронику любой страны. Но ряд французских изданий, прежде всего Revue21, TV5 Monde, Le Figaro и Le Monde, известных близостью к государственным кругам и прежними кампаниями против Баку, раздул бытовое происшествие до масштабов государственного сюжета, вплетя в него имена азербайджанских официальных лиц. Избирательное освещение до и после судебного процесса, искусственный ажиотаж вокруг разбирательства, театрализованная подача деталей — всё это, как отметило MEDİA, складывается в картину не журналистики, а организованной политической кампании, где отдельные редакции работают инструментами единого заказа.

В этой медийной операции есть слой, заслуживающий отдельного разговора, потому что он переходит уже из области пропаганды в область права. Преступление по любой правовой логике есть деяние, влекущее за собой ответственность конкретного человека. Когда государство, именующее себя колыбелью демократии и верховенства права, через прирученные издания смещает акцент с самого деяния на национальную принадлежность подозреваемого, оно делает ровно то, что в любом другом контексте назвало бы недопустимым — поощряет этнический стереотип и коллективную ответственность по признаку происхождения. Франция, охотно поучающая других правам человека, в этом случае идет путем узаконенной ксенофобии, если та оказывается полезной для дискредитации Баку. Это тем заметнее, что исходит от страны, корчащей из себя морального арбитра Европы.

За всей этой конструкцией стоят мотивы, которые лежат глубже повестки Южного Кавказа. Агрессивная фокусировка Парижа на регионе совпала по времени с его системным вытеснением из Африки, где Пятую республику одну за другой покидают бывшие колонии, закрывая французские базы и разрывая военные соглашения. Южный Кавказ в этой логике становится площадкой компенсации — местом, где можно отыграть утраченный имперский статус, раз уж в традиционной зоне влияния он рушится. К внешнему мотиву добавляется внутренний: зависимость Елисейского дворца от влиятельного армянского лобби Франции.

Ответ Баку на все эти действия оказался асимметричным и для Парижа крайне болезненным. Вместо того чтобы вязнуть в двусторонней перепалке, Азербайджан перенёс противостояние на глобальный уровень, обратив против Франции её излюбленный язык — язык прав человека. Созданная в июле 2023 года на полях Движения неприсоединения Бакинская инициативная группа (БИГ) превратилась в координатора международной кампании по правам народов, остающихся под французским диктатом. Проблематику заморских территорий — Новой Каледонии, Французской Полинезии, Гвианы, Мартиники, Гваделупы, Корсики — группа вывела из разряда внутренних дел Парижа на трибуны ООН и профильных международных площадок. Конференции в Стамбуле, Женеве, Баку и Нью-Йорке, Международный фронт деколонизации, конгресс которого прошёл в самой Новой Каледонии в январе 2025 года, — всё это создало Франции устойчивую репутационную проблему именно там, где она привыкла выступать обвинителем, а не обвиняемым.

Особенно чувствительной для Парижа стала каледонская тема. Попытки французских властей изменить избирательный ценз на островах в свою пользу, подавление протестов коренных канаков, сопровождавшееся, по данным участников бакинских конференций, массовыми арестами и жертвами, получили международную огласку во многом благодаря площадке, выстроенной Баку. Франция отреагировала предсказуемо, обвинив Бакинскую инициативную группу во вмешательстве в свои внутренние дела, но этот аргумент работает против Парижа, потому что деколонизация, по нормам ООН, внутренним делом метрополии как раз не является. Получилось зеркало: страна, десятилетиями объяснявшая другим, как им следует обращаться со своими меньшинствами и территориями, впервые оказалась под тем же микроскопом, и оптика ей крайне не понравилась. Лишить Парижа монополии на менторский тон — это и было одним из главных эффектов бакинской платформы.

Итог складывается не в пользу Елисейского дворца по всем направлениям сразу. На земле мир между Баку и Ереваном выстраивается без французского посредничества, и вмешательство извне способно его замедлить, но не отменить. В военной сфере поставки оружия Армении создают риски, но не меняют баланс. В медийной плоскости кампания против Азербайджана обнажает не слабость Баку, а ангажированность французских редакций. На глобальной арене попытка играть в защитника ценностей разбивается о собственный колониальный шлейф, который Баку методично предъявляет международному сообществу.

Деструктивный курс лишил Францию морального и политического права претендовать на сколько-нибудь значимую роль в делах Южного Кавказа. Будущее безопасности региона пишется не в Париже, а за столом прямых переговоров двух соседних государств, и любые попытки вбить в этот процесс клин обречены на провал, потому что расклад сил в регионе уже сложился, и не так, как хотелось бы Парижу, да и не только ему.