Пашинян нашел-таки крайнего… Чего не сделаешь ради власти

Премьер-министр Армении Никол Пашинян на вчерашнем заседании следственной комиссии Национального собрания по расследованию обстоятельств 44-дневной войны сделал несколько громких заявлений. В частности, по факту освобождения от армянской оккупации азербайджанского города Шуша. Бесспорно, утрата Арменией контроля над стратегически важным городом-крепостью во многом определила исход войны.

Пытаясь оправдаться, Пашинян заверял, что во всех своих приказах настаивал, чтобы Шушу удержали, и ему это клятвенно обещали.

«Президент России Владимир Путин сказал мне, что условие Азербайджана (для того, чтобы город Шуша оставался под армянским контролем) состояло в том, чтобы азербайджанские беженцы, которые, по данным азербайджанской стороны, составляли 90% населения города, вернулись в Шушу», - сказал Пашинян, добавив, что России это предложение казалось приемлемым.

«Кроме города Шуша, в предложенных тогда Армении условиях перемирия с Баку было размещение российских миротворцев в Мегри, чтобы они обеспечивали безопасность коридора, соединяющего Азербайджан с Нахчываном», - сказал он, отметив, что до подписания Трехстороннего заявления ему сообщали, что часть Шуши еще под контролем армянских военных.

Более того, по его словам, «о падении Шуши» он узнал только лишь на следующий день после того, как подписал это заявление и вышел на работу.

«После того, как через два дня я вернулся на работу, мне сказали, что у нас нет ни единого военного в Шуше», - заявил армянский премьер, добавив, что (освобождение от армянской оккупации - ред.) это событие стало переломным.

«Значительным здесь было не только символическое значение города, но и стратегическое», - сказал Пашинян, объясняя, почему подписал Трехстороннее заявление именно 9/10 ноября. «После падения города Шуша под ударом оказался бы Степанакерт (Ханкенди - ред.) и самое главное – около 25 тыс. солдат могли оказаться в окружении», - оправдывался он, напомнив, что в ноябре 2020 года была уже пятая попытка остановить войну.

Вообще же из пространных объяснений армянского премьера более чем ясно, что Пашинян старается переложить ответственность за «сдачу Шуши» на своего единственного и все еще ближайшего союзника - Россию. И соображения у него при этом следующие. Во-первых, реабилитироваться в глазах армянской общественности и, насколько это возможно, вымолить снисхождение. Во-вторых, глава правительства, видимо, хотел убедить внутреннюю аудиторию, что фактическое продолжение кровопролития могло бы закончиться для Армении попросту потерей государственности. А это достаточно веский и грозный аргумент для проигравшей войну стороны.

Что же касается потери государственности Армении, то она и сегодня актуальна, так как руководство страны не сделало должных выводов из случившегося, а продолжает препятствовать установлению стабильности в регионе, тормозя заключение мира с Азербайджаном. Вместе с тем, в отличие от деструктивных сил в самой Армении, призывающих к реваншу, и сепаратистов Карабаха, которые не оставляют попыток нагнетать напряженность в регионе, Пашинян понимает всю зыбкость положения, в котором оказалась страна. Об этом свидетельствуют и его заявления по Карабаху, в частности о готовности Еревана признать Карабах частью Азербайджана, не говоря уже о практически состоявшемся признании Ереваном территориальной целостности нашей страны.

Само собой, есть и объективные причины поражения армян во Второй карабахской. Эта война отчетливо показала мощь ВС Азербайджана на фоне несостоятельности армянской армии, а главное, отсутствие патриотизма и национального долга как у военнослужащих, так и в целом в гражданском обществе страны. Достаточно вспомнить, как армянские солдаты убегали прямо с поля боя, бросая вооружение и технику. Так что вполне закономерно, что позже немалая часть военной техники, оставленной армянскими дезертирами на ратном поле, оказалась в Парке военных трофеев в самом центре Баку.

И судя по всему, в Ереване предпочитают ворошить прошлое и искать виноватых, вместо того чтобы закрыть страницу вражды и задуматься наконец о благе людей, а не собственной власти.