Директивы Брюсселя и симметричный ответ Тбилиси Фаза высокого напряжения

Отношения между Европейским союзом и Грузией, которые в последнее время отличаются крайней напряженностью приблизились к опасной критической черте, на что указывают заявления ряда евросоюзовских чиновников.

В частности, глава европейской дипломатии Кая Каллас по итогам заседания Совета министров иностранных дел ЕС отметила, что «общая позиция министров – Грузия должна изменить курс»: «Мы должны четко дать понять грузинским властям, что выбранное ими направление не соответствует европейским ценностям. При этом важно наладить больше коммуникации с грузинским обществом, чтобы показать нашу поддержку». 

Она также заявила, что всего лишь одна страна Европейского союза препятствует введению санкций против Тбилиси, в то время как остальные 26 государств поддерживают ограничительные меры, правда, не уточнив, какая именно. Однако и без озвучивания названия государства становится понятным, что речь идет именно о Венгрии, которая при Викторе Орбане неоднократно использовала право вето для блокирования ограничительных мер в отношении грузинских властей.

Теперь после победы на парламентских выборах правоцентристской партии «Тиса» Петера Мадьяра, который декларирует проевропейский курс и стремится вернуть страну в авангард европейской политики, Грузия утратит серьезную поддержку на европейском политическом фланге в лице Будапешта. В то же время ЕС открыто признает, что вернется к вопросу санкций против грузинских властей после смены правительства в Венгрии. Таким образом, не вызывает сомнений, что после того, как новый венгерский премьер официально приступит к своим полномочиям 9 мая, список стран, поддерживающих санкционную политику ЕС в отношении Тбилиси, станет полноценным.

Еще большей резкостью отмечено «свежее» высказывание посла ЕС в Тбилиси Герчинского, заявившего, что «Грузия находится на неправильной траектории, где власти отдаляют страну от Евросоюза, а решения, которые будут приняты в ближайшие недели и месяцы, определят, станет ли Грузия частью европейской семьи или вернется к своему темному прошлому».

Итак, прежде чем задаться вопросом о том, чего именно добивается Европейский союз от Грузии, стоит привести хронологию событий, приведших к возникновению проблем на треке Брюссель – Тбилиси. 

Как известно, эта страна получила статус официального кандидата на вступление в ЕС 14 декабря 2023 года, однако уже в 2024-м отношения между грузинскими властями и Евросоюзом стали ухудшаться. Одну из ключевых ролей в этом сыграл закон «О прозрачности иностранного влияния», который в ЕС назвали «недемократичным» и противоречащим европейским ценностям, заморозив помощь Тбилиси в виде финансирования муниципалитетов и транша в размере 120 млн евро, предназначенного для бюджетной поддержки. Кстати, 6 марта 2026 года Еврокомиссия официально приостановила безвизовый режим для владельцев дипломатических и служебных паспортов Грузии.

С другой стороны, еще одним серьезным поводом для недовольства ЕС, надо полагать, стало незначительное потепление в российско-грузинских отношениях, нашедшее отражение в экономическом взаимодействии. Так, по итогам 2025 года товарооборот между двумя странами вырос на 6,3%, достигнув $2,68–2,69 млрд. При этом Россия закрепилась в статусе третьего по значимости торгового партнера Тбилиси: согласно открытым источникам, экспорт из Грузии в РФ в 2025-м составил $749,3 млн, а импорт — $1,93 млрд, включая газ, сырую нефть и нефтепродукты. 

И здесь излишне отмечать, что все эти нюансы не остались за скобками внимания ЕС, где не взяли в расчет даже тот факт, что, согласно опросам 2024 года, большинство населения Грузии относится к России настороженно и лишь немногие поддерживают экономическое сотрудничество с Москвой.
 
Как следствие, Европейский союз использует жесткую риторику в отношении грузинских властей в качестве инструмента давления, а также чтобы напомнить о критериях и обязательствах вступления страны в европейскую организацию. Иными словами, Грузию ставят перед жестким выбором: либо возвращение к полноценной европейской линии, либо заморозка европейской перспективы.

Однако официальный Тбилиси не намерен отказываться от европейской интеграции, тем более что подавляющее большинство населения (до 80%) поддерживает вступление страны в ЕС. Но при этом грузинские власти настаивают на том, чтобы в Брюсселе прекратили применять к Грузии политику «двойных стандартов» и проявляли уважение к ее национальным интересам. Об этом неоднократно говорили и президент Михаил Кавелашвили, и премьер-министр Ираклий Кобахидзе, отмечавшие, что, несмотря на приостановку переговоров до конца 2028 года, вступление страны в ЕС остается главной стратегической целью, и призывавшие Евросоюз к большей гибкости и пониманию грузинских интересов, хотя последнее представляется весьма сомнительным.
 
То есть, опираясь на принцип ассертивности, официальный Тбилиси дает понять Евросоюзу, что в основе внешнеполитического курса страны лежат в первую очередь интересы самой Грузии. И подобная позиция, скорее всего, отодвигает перспективу вступления Грузинского государства в Европейский союз на десятилетия, если не аннулирует ее вовсе. Поскольку на примере Венгрии Виктора Орбана очень ярко прослеживается отношение Брюсселя к странам, имеющим собственное мнение.