Индия, которую не позвали в клуб мировых держав Крах иллюзий Моди

В американском журнале The Atlantic опубликована статья, посвящённая ослаблению международной роли Индии. Предлагаем вниманию читателей Caliber.Az перевод данного материала. 

«Пакистан переживает период дипломатического расцвета, и индийские политические элиты от этого не в восторге. Премьер-министр Индии Нарендра Моди последнее десятилетие продвигал идею о том, что страна является лидером «глобального Юга» и, как таковая, играет незаменимую роль в мировых делах. Теперь же конфликт на Ближнем Востоке вверг мировую экономику – а вместе с ней и индийскую – в кризис. Вдобавок ко всему, именно Исламабад, а не Нью-Дели, провёл как минимум один раунд переговоров между Вашингтоном и Тегераном и готовится выступить посредником в других, заставляя индийское правительство задуматься о своей невостребованности.

Министр иностранных дел Индии Субраманьям Джайшанкар сначала с пренебрежением отзывался о роли Пакистана в переговорах между США и Ираном, употребив уничижительное слово на хинди, обозначающее «неблаговидного посредника». Однако в индийских политических кругах, особенно после объявления о прекращении огня 8 апреля, на правительство Моди обрушилась критика. Генеральный секретарь оппозиционной партии «Индийский национальный конгресс» Джайрам Рамеш написал в X, что роль Пакистана нанесла «серьёзный удар как по сути, так и по стилю высоко персонализированной дипломатии Моди». Он высмеял индийского премьер-министра за то, что тот называет себя «вишвагуру», что означает «глобальный наставник». Самый известный мусульманский политик страны Асадуддин Овайси, в свою очередь, отметил, что Индия могла бы стать естественным местом проведения переговоров между США и Ираном, если бы не промахи Моди.

Проблемы индийского премьера с администрацией президента США Дональда Трампа начались прошлой весной. Террористическая атака в Кашмире, находящемся под управлением Индии, вызвала четырёхдневный конфликт между Индией и Пакистаном. Трамп объявил о прекращении огня, которое положило конец боевым действиям. Но это одностороннее заявление поставило в неловкое положение Моди, который любит создавать образ сильного лидера. Индийский премьер-министр не смог заставить себя признать роль Вашингтона в посредничестве при заключении перемирия. После этого его отношения с Трампом ухудшились. Президент США ввел против Индии 50-процентные пошлины – одни из самых высоких в мире.

Тем временем Пакистан увидел возможность наладить отношения с Америкой. В прошлом году Исламабад выразил огромную благодарность Трампу за его роль в достижении перемирия с Нью-Дели, а премьер-министр Мухаммад Шахбаз Шариф выдвинул американского лидера на Нобелевскую премию мира. Пакистан также подписал с США соглашение о редкоземельных минералах и присоединился к Совету мира по Газе.

Первый раунд переговоров в Исламабаде завершился без достижения соглашения. Никому это не доставило большего удовольствия, чем представителям элитных кругов в Нью-Дели. «Всем тем, кто приветствовал посредничество Пакистана и называл его дипломатическим прорывом: надеюсь, торт, который вам пришлось съесть, был вкусным», – написала в X бывшая член парламента Приянка Чатурведи. Но Пакистан не отказался от этой роли, и второй раунд переговоров в Исламабаде всё ещё возможен.

Простые индийцы хотят окончания конфликта между США, Израилем и Ираном, независимо от того, кто выступает посредником. Индия закупает половину нефти и 60 процентов сжиженного газа на Ближнем Востоке, и большая часть этих ресурсов проходит через Ормузский пролив. Война вызвала нефтяной шок, который потряс индийскую экономику. Мигранты, с трудом зарабатывающие на жизнь в индийских городах, теперь стекаются на вокзалы, чтобы вернуться в свои деревни. Заводы закрылись из-за неопределённости с энергоснабжением. Нехватка удобрений ставит под угрозу продовольственную безопасность страны, а индийская рупия находится в свободном падении. В докладе ООН содержится предупреждение о том, что война с Ираном может обречь на нищету до 2,5 миллиона индийцев.

До прихода Моди политика Индии на Ближнем Востоке была основана на стратегическом балансе: страна поддерживала прочные цивилизационные связи с Ираном, и одновременно развивала отношения с Израилем. Однако Моди нарушил этот баланс. 

«Индия практически неуместна в этой войне», – сказал известный обозреватель Аакар Патель.

Неспособность Индии влиять на мировые события во многом связана с тем, как Моди управляет внутренними делами. Он укрепил позиции яростного антимусульманского индуистского национализма, что способствовало снижению авторитета страны на Ближнем Востоке. А отсутствие конструктивного и серьёзного обсуждения ошибок правительства во время этого кризиса или любого другого в значительной степени обусловлено подавлением индийских СМИ. В течение последнего десятилетия Моди предпочитал править с помощью зрелищ, запрещая признавать проблемы страны, не говоря уже о том, чтобы решать их.

18 апреля – в тот же вечер, когда Иран атаковал суда под индийским флагом – Моди выступил с обращением к нации. Он мог бы использовать эту речь для изложения позиции правительства в связи с геополитическим и экономическим кризисом. Но он этого не сделал: выступление было полностью посвящено нападкам на политических оппонентов в надежде повлиять на исход предстоящих выборов в Западной Бенгалии, которые стали для него предметом особой одержимости.

Тем временем националистическая пропагандистская машина продолжает создавать альтернативную реальность. Вскоре после начала войны с Ираном фильм «Дхурандар», рассказывающий о тайном индийском шпионе в Пакистане, стал одним из самых кассовых болливудских фильмов в истории. Этот гипернационалистический блокбастер типичен для нынешнего дискурса Индии, оторванного от реальности.

Страна, которая когда-то представляла себя будущей великой державой – региональным гегемоном, затмевающим Пакистан и противовесом Китаю, – теперь с трудом демонстрирует мощь даже в Южной Азии. Иранский кризис ещё раз свидетельствует о том, что Индия по-прежнему застряла в статусе средней державы, которую определяют события, а не она сама их формирует.

«Амбиции Индии стать мировой державой исчезли, – сказал Патель. – Осталась только внешняя помпезность», – говорится в статье.

Перевод: Фарах Мамедли