В ЕС по VIP-билету: Брюссель открывает ускоренный маршрут для вступления? Зарубежные эксперты на Caliber.Az

Политика расширения Европейского союза всегда отличалась своей двойственностью: с одной стороны, вступление новых стран в объединение призвано обеспечить стабильность ЕС, однако с другой — процесс перманентно сталкивается с сопротивлением отдельных евросоюзовских столиц.

По всей видимости, с целью нивелировать этот дисбаланс ЕС разрабатывает пилотные индивидуальные «дорожные карты» для Украины, Молдовы, Албании и Монтенегро, призванные трансформировать многолетнюю бюрократическую процедуру в четкий пошаговый план вступления в Евросоюз.

Как пишет Politico, Брюссель предложит этим наиболее подготовленным кандидатам конкретные ориентировочные сроки для закрытия каждого из переговорных кластеров и гарантии членства взамен на выполнение реформ. Однако эта новая стратегия фиксирует жесткий раскол среди претендентов, в частности, Северная Македония и Босния и Герцеговина остаются на прежних позициях, в то же время Грузия и Сербия фактически исключены из этого процесса.

Итак, насколько далеко может зайти Брюссель в своем намерение модернизировать процесс принятия стран в ЕС, и как оценивают это нововведение в экспертно-аналитическом сообществе? На этот вопрос Caliber.Az отвечают зарубежные эксперты.

В частности, немецкий эксперт-международник Евгений Кудряц уверен, что ЕС готовится к процессу своего расширения максимально серьезно и динамично работает над его усовершенствованием, при этом показательно, что этот вопрос рассматривается уже не просто как бюрократическая процедура, а как часть европейской политики безопасности.

«В июне текущего года Европейский союз объявил о новом импульсе процесса расширения и запланировал на октябрь стратегическое обсуждение одновременного расширения реформ самого ЕС. Еврокомиссия, в свою очередь, подчеркивает, что расширение является одним из важнейших приоритетов, однако зависит от выполнения критериев Евросоюза, но при этом Брюссель намерен активно поддерживать кандидатов. Уже открыты переговорные кластеры с Украиной и Молдовой, а по Монтенегро практически согласован переход к подготовке договора о вступлении.

И вот здесь, по моему мнению, начинается самое интересное. Формально процедуру вступления никто не отменял: кандидат должен пройти стадию переговоров, закрыть все необходимые главы, подписать договор о вступлении, который затем должны ратифицировать все входящие в объединение государства в соответствии со своими конституционными процедурами. Но ЕС обсуждает модернизацию этого процесса, и в Еврокомиссии звучат предложения отказаться от необходимости единогласного решения всех стран-участников хотя бы на промежуточных этапах, например, при открытии и закрытии отдельных переговорных кластеров и глав.

Таким образом, для Украины и Молдовы не создается специальный льготный коридор —Брюссель, скорее, пытается реформировать процесс, чтобы кандидатам не приходилось годами стоять перед каждой отдельной дверью. Согласно текущим ориентирам, наиболее быстрым выглядит путь Монтенегро, где речь идет о возможном членстве примерно к 2028 году. Для Албании, Молдовы и Украины европейские аналитики дают оценки о завершении этого процесса вплоть до 2029-2030 годов, но это не гарантированные даты», — заявил эксперт.

Отсутствие в списке кандидатов Грузии, по его словам, объясняется рядом конкретных причин: «Эта страна формально остается кандидатом в ЕС, но ее переговорный процесс фактически приостановлен, и Евросоюз связывает это с действиями грузинских властей, которые, по оценке его институтов, противоречат основополагающим европейским ценностям. В силу этого отсутствие Грузии в указанной инициативе я бы трактовал не как отказ Брюсселя от Тбилиси, а как сигнал грузинским властям, что дверь остается открытой, но пройти через нее можно только при возвращении к тем политическим и институциональным условиям, на которых грузинская сторона получила статус кандидата.

И еще один важный момент, на который стоит обратить внимание: Украина, Молдова и Грузия когда-то воспринимались как своеобразная восточная тройка на европейском пути, которая ныне фактически распалась по темпам интеграции — Киев и Кишинев ускорились, Тбилиси оказался на паузе. Это, пожалуй, одна из самых заметных политических перемен последних двух лет», — сказал Е.Кудряц.

Между тем, украинский политтехнолог Тарас Загородний выделил ряд нюансов, могущих оказать влияние на динамику процесса вступления стран-кандидатов в Европейский союз.

«Албания, Молдова, Северная Македония, Монтенегро — это очень небольшие страны, и их могут принять достаточно быстро и легко. Хотя, с другой стороны, Скопье уже около 20 лет ждет вступления в ЕС, Подгорица тоже пока топчется на пороге. В каком-то плане больше шансов на быстрое вступление у Кишинева, но и здесь что-то может пойти не так. При этом Украину очень сложно принять в объединение, потому что это огромная страна с большой численностью населения, которая уже стала центром влияния в ЕС, в том числе благодаря своей военной мощи. Именно с учетом этого вступления Киева опасаются некоторые страны объединения, поскольку это способно вызвать шторм на сельскохозяйственном рынке, а также появится новый центр влияния, по причине чего Германия и Франция могут утратить свои преимущества в Европейском союзе.

В силу сказанного я сомневаюсь, что Украинское государство действительно станет членом ЕС. Категорически против этого выступят наши европейские соседи, поскольку мы — конкуренты по рынкам сбыта и не только, да и европейских дотаций Украине необходимо больше, чем, наверное, Польше, Венгрии и Чехии вместе взятым. Откровенно говоря, лично я против вступления страны в Евросоюз, потому что не вижу там тех, кто способен предложить какие-то новые системы управления, отвечающие национальным интересам страны, что можно наблюдать по реакции Брюсселя на возможное нападение на страны Балтии. В целом, складывается впечатление, что от нас требуют то, что экономически выгодно Европейскому союзу, но так называемого «двустороннего движения», увы, нет», — подчеркнул Т.Загородний.

В свою очередь, грузинский политолог Георгий Гогуа отметил, что решение Европейского союза разработать индивидуальные «дорожные карты» для вступления в объединение Монтенегро, Украины, Молдовы и Албании, оставив при этом Грузию за рамками этого списка, обусловлено сочетанием технических, институциональных и политических факторов.

«С аналитической точки зрения, такое исключение прежде всего отражает различия в институциональном статусе, в котором находится Грузия: в то время как Подгорица, Тирана, Киев и Кишинев официально открыли переговорные кластеры, процесс перехода Тбилиси, обладающего статусом кандидата с 2023 года, к переговорам полностью заморожен. Следовательно, закономерным образом инициатива ЕС по «дорожным картам» распространяется на тех партнеров, с которыми уже активно ведется работа по конкретным переговорным кластерам.

В то же время этот структурный разрыв тесно связан с официальной позицией институтов Европейского союза, которые констатировали фактическую заморозку процесса интеграции Грузии. Брюссель связывает это с законодательными инициативами грузинских властей, в частности, с принятием закона о прозрачности иностранного влияния, а также с политической поляризацией и наблюдаемым отходом от демократических норм, что представители ЕС считают несовместимым с европейскими стандартами и ключевыми приоритетами реформ, установленными для страны.

Такая позиция иллюстрирует стратегию дифференцированной интеграции ЕС: страны-кандидаты, демонстрирующие тесное соответствие политике и ожиданиям объединения в сфере реформ, продвигаются ускоренными темпами, тогда как государства, курс которых расходится с общеевропейским, переходят в режим ожидания. Тем не менее этот сдвиг следует рассматривать как стратегическую паузу и четкий политический сигнал, а не как окончательное или институциональное прекращение процесса вступления Грузии», — подчеркнул политолог.

По его мнению, многолетние исследования общественного мнения демонстрируют устойчивый и подавляющий консенсус среди граждан Грузии в пользу европейской интеграции — цели, закрепленной в Конституции страны, однако политический ландшафт характеризуется различными подходами к дальнейшему пути развития.

«Правящая партия «Грузинская мечта» заявляет, что вступление в ЕС к 2030 году остается ее главной целью, но делает упор на модель интеграции, в которой приоритет отдается национальному суверенитету, экономической стабильности и традиционным ценностям, расценивая определенное давление со стороны Брюсселя как политически мотивированное. Вместе с тем оппозиционные партии и организации гражданского общества утверждают, что недавние законодательные шаги и риторика правительства прямо противоречат закрепленному в Основном законе курсу на европейскую интеграцию и создают риск геополитической изоляции. Как результат, отсутствие Грузии в списке «дорожной карты» свидетельствует о глубоком политическом кризисе между Тбилиси и Брюсселем, из-за чего процесс вступления фактически переходит в режим ожидания — до тех пор, пока не прояснится политический курс и не будет достигнут прогресс в проведении реформ», — заключил Г.Гогуа.