Сложный разговор: сблизились ли позиции Трампа и Си в Вашингтоне? Синолог Эркин Байдаров на Caliber.Az

Интервью Caliber.Az с доктором философии (Ph.D), ведущим научным сотрудником Института востоковедения им. Р.Б. Сулейменова Комитета науки Министерства науки и высшего образования Республики Казахстан, приглашенным профессором Lanzhou University (China) Эркином Байдаровым.

– Состоявшийся недавно государственный визит председателя КНР Си Цзиньпина в США приковал пристальное внимание политического и экспертно-аналитического сообществ всего мира. О чем, на ваш взгляд, удалось договориться лидерам двух государств?

– Судить о прошедших за закрытыми дверями в Вашингтоне переговорах глав двух крупнейших на сегодняшний день экономик мира можно лишь частично, исходя из той информации, что мы имеем в открытом доступе. Однако с уверенностью можно говорить о том, что в итоге сторонам удалось зафиксировать временное перемирие и наметить контуры управляемой конкуренции. В то же время прорыва по геополитическим и технологическим противоречиям не произошло. И это не должно удивлять, ибо они настолько глубоки, что одним визитом их не решить.

Если говорить о ключевых договоренностях и неразрешенных дилеммах, то они касаются продления торгового перемирия до 10 января 2027 года – срок действия предыдущего истекал в ноябре 2026 года. Это сохраняет сниженные тарифные ставки и дает бизнесу временную передышку для дальнейших переговоров, но не устраняет фундаментальных разногласий. Наиболее сложными вопросами остаются введенные ограничения: Китаем – на экспорт редкоземельных металлов в США, американской стороной – на поставку компьютерных чипов в КНР. Среди других достижений можно отметить взаимное снижение пошлин на товары общим объемом $30 млрд (формула «30 на 30»). 

Отдельная тема переговоров – подходы к искусственному интеллекту. Было достигнуто согласие о том, что развитие ИИ должно находиться под жестким контролем человека, и тот факт, что стороны дали старт обсуждениям «механизма уведомления» о критических инцидентах, связанных со сферой высоких технологий, позволяет надеяться, что возможные угрозы в данной сфера не станут «дамокловым мечом».

Кроме того, Трамп отметил, что Си поддержал его идею использовать для ИИ более весомый термин – «суперинтеллект». Еще одним достижением явилась высказанная обеими сторонами взаимная дипломатическая поддержка друг друга в организации предстоящих в конце года крупных международных мероприятий – саммитов АТЭС в Китае (Шэньчжэнь) и G20 в США (Майями).

Следует также отметить успехи в гуманитарном блоке, например, заявление Си Цзиньпина о том, что в течение пяти лет Пекин готов принять 100 тысяч молодых американцев по программам обмена. Хочется надеяться, что эта американская молодежь проникнется симпатией к Китаю и в будущем сможет изменить сложившуюся ситуацию в отношениях между двумя государствами на более дружественную.

– Каковы, на ваш взгляд, основные моменты переговоров между Китаем и США, удалось ли распутать узлы?

– На мой взгляд, ключевые геополитические противоречия лидерам разрешить не удалось, но они смогли перевести острые конфликты в плоскость контролируемого диалога. Центральное место в переговорах заняли, разумеется, война на Ближнем Востоке, парализовавшая Ормузский пролив, из-за чего Китай лишился существенной доли импорта своей нефти, и статус Тайваня – «красная линия» на треке Пекин – Вашингтон.

КНР требует полного прекращения военной помощи острову, а Соединенные Штаты заморозили поставки оружия Тайваню на $14 млрд, чтобы не сорвать встречу двух лидеров. Трамп данный пакет размораживать не стал, скорее всего, чтобы сохранить его как рычаг для дальнейших торгов с Китаем. Си Цзиньпин, в свою очередь, вновь публично предостерег американскую сторону от пересечения границ в этом вопросе.

В целом визит был наполнен внешним символизмом – пышный прием, «панда-дипломатия», но реальным достижением стало соглашение о «конструктивной стратегической стабильности», что уже немало. Стороны согласились удерживать соперничество в безопасных рамках, чтобы не допустить скатывания в так называемую «ловушку Фукидида» – неизбежную войну между признанной и восходящей сверхдержавами.

– Удалось ли в конечном итоге председателю КНР добиться от Трампа некоего понимания по иранскому вопросу?

– Существенного прогресса или сближения позиций по иранскому вопросу Си Цзиньпину, на мой взгляд, достичь не удалось, несмотря на подчеркнуто дружелюбную атмосферу его государственного визита в Вашингтон. Как известно, Трамп требует от Пекина использовать экономическое влияние на Тегеран для прекращения конфликта, но китайский лидер уклоняется от жесткого давления на иранскую сторону так же, как и от поддержки американских санкций.

В целом КНР занимает позицию стороннего дипломатического посредника, предлагая США и Ирану вернуться к промежуточному мирному соглашению, сорванному ранее. Несмотря на то, что главы двух государств заявили о достижении «нового уровня взаимопонимания по сложным вопросам», их реальные позиции по Исламской Республике остаются диаметрально противоположными.

Причем повестка Дональда Трампа относительно Ирана формируется в том числе и под жестким давлением со стороны Пентагона и Конгресса: в частности, американский президент весьма жестко предупредил Си Цзиньпина о том, что любая военная или разведывательная помощь Тегерану со стороны Пекина категорически неприемлема – Вашингтон крайне обеспокоен поставками китайских компонентов двойного назначения для иранских дронов и ракет.

В свою очередь, лидер КНР вновь призвал Вашингтон восстановить Исламабадский меморандум о взаимопонимании от 18 июня 2026 года. Однако президент США продолжает ставить Тегеран перед жестким выбором: либо подписание соглашения на американских условиях, либо «быстрое и полное уничтожение» в случае дальнейшей эскалации и попыток создать ядерное оружие. Кроме того, глава Белого дома продолжает линию максимального экономического и военного давления на Исламскую Республику. Как будет складываться ситуация дальше – покажет время, но уже сейчас можно утверждать, что найти компромисс по иранскому вопросу США и КНР в ближайшее время вряд ли удастся.