Старые силы в новых мандатах: выборы сохранили прежнюю архитектуру БиГ Статья Матанат Насибовой

На днях Босния и Герцеговина – страна со сложнейшей конфедеративно-энтитетной конструкцией, рожденной в муках Дейтонских соглашений – преодолела еще один стресс-тест в виде всеобщих выборов.

Согласно последним данным Центральной избирательной комиссии, лидерами гонки за места в трехчленном Президиуме государства стали: от боснийской общины – Денис Бечирович (206 684 голоса); от хорватской общины – Дариана Филипович (107 242); от сербской общины – Желька Цвиянович (288 606). Избирательный процесс охватил более 3,4 млн граждан, которые своими голосами формировали не только высший коллективный орган исполнительной власти страны, но и обновляли парламенты всех уровней, и избирали президента Республики Сербской и ключевых представителей местной властной вертикали.

При этом особое внимание экспертного сообщества было приковано именно к Республике Сербской, где правящая партия «Союз независимых социал-демократов» (СНСД/SNSD) во главе с Милорадом Додиком триумфально объявила о победе на всех уровнях управления. И здесь стоит отметить институциональную преемственность в энтитете: если на февраль 2026 года пост президента Республики Сербской занимал Синиша Каран, то по итогам октябрьского голосования победу одержал кандидат от СНСД Саво Минич.

В целом масштаб прошедших выборов продемонстрировал высокую степень политической мобилизации населения на фоне перманентного институционального кризиса. Тот факт, что электорат голосует преимущественно по национально-патриотическим и этноцентричным векторам, свидетельствует о сохранении глубоких барьеров межэтнического доверия. В этих условиях победа сил, отстаивающих региональную автономию (прежде всего СНСД в РС), задает жесткий каркас для будущих межэлитных торгов в Сараево, делая любые попытки унитарного реформирования страны заведомо бесперспективными.

Этнополитический пласт

По оценкам ведущих аналитиков, прошедшие выборы не привели к демонтажу или качественной трансформации устоявшейся этнополитической модели Боснии и Герцеговины, однако существенно скорректировали баланс сил внутри сложившихся «резерваций». 

Главным итогом голосования стало убедительное доказательство устойчивости политической инфраструктуры Милорада Додика, чье влияние оказалось на порядок прочнее персональных санкций и колоссального давления со стороны западных столиц. Несмотря на юридические ограничения, из-за которых он сам не мог претендовать на ряд постов, созданный им политический механизм сработал безупречно. На выборах в Народную скупщину Республики Сербской СНСД уверенно закрепила за собой лидерство, получив около 182,7 тыс. голосов и опередив оппозиционные силы, включая аффилированные с Драшко Станивуковичем структуры и Сербскую демократическую партию (SDS). Аналогичную доминирующую позицию партия удерживала и на выборах в государственный парламент.
 
Союзник Додика – Желька Цвиянович – уверенно контролирует сербский сегмент исполнительной власти на уровне Президиума. В то же время в боснийской части федерации лидирует упомянутый Денис Бечирович. Хорватский электорат традиционно консолидирован вокруг «Хорватского демократического содружества Боснии и Герцеговины» (HDZ BiH). Следовательно, итоги выборов фиксируют не зарождение новой инклюзивной модели государственности, а институциональное воспроизводство трех автономных, существующих параллельно политических пространств – боснийского, сербского и хорватского.

Принципиальная линия защиты

Сохранение пророссийских и прагматичных позиций Милорада Додика отвечает долгосрочным стратегическим интересам Москвы, рассматривающей Республику Сербскую в качестве ключевого опорного пункта своего влияния на Балканском полуострове. Неслучайно накануне выборов состоялась его встреча с президентом Владимиром Путиным, продемонстрировавшая недвусмысленную политическую и моральную поддержку боснийско-сербскому крылу.

В целом для РФ балканское направление имеет многоуровневое стратегическое значение: во-первых, регион выступает естественным барьером, сдерживающим полную и безоговорочную интеграцию оставшихся балканских стран в структуры Североатлантического альянса. Во-вторых, наличие надежных союзников в лице Сербии и Республики Сербской позволяет Москве сохранять эффективные рычаги влияния на общеевропейскую архитектуру безопасности. В-третьих, этот критически важный узел транспортировки российских энергоресурсов в Южную и Центральную Европу, а также масштабные проекты, такие как «Турецкий поток» и его сухопутные продолжения, гарантируют поставки газа в обход традиционных транзитных рисков. Кроме того, российский бизнес удерживает прочные позиции в нефтеперерабатывающем секторе и розничных сетях региона.

В более широком разрезе сохранение позиций на Балканах подтверждает статус России как глобальной державы, способной проецировать интересы далеко за свои границы, и их утрата была бы воспринята российским истеблишментом как тяжелое геополитическое поражение. Поддержка руководства Республики Сербская позволяет России демонстрировать неэффективность политики западного диктата и санкционного давления. И пока сохраняются автономия РС и ее вето на вступление Боснии и Герцеговины в НАТО, любые попытки коллективного Запада окончательно вывести из балканского пространства альтернативные центры силы обречены на буксование.

Реванш умеренных консерваторов

Предварительные итоги голосования зафиксировали впечатляющий результат Партии демократического действия (SDA) – ведущей консервативной правоцентристской силы боснийских мусульман, которая уверенно вырвалась вперед на выборах в Палату представителей государственного парламента, набрав около 238 576 тысяч голосов и значительно опередив конкурентов кресла в правительстве – Социал-демократическую партию (SDP BiH – 117 959 тысяч голосов) и HDZ BiH (93–97 тысяч голосов). Подобный электоральный рывок позволяет говорить о триумфальном возвращении SDA на лидирующие позиции в боснийском политическом сегменте.

Тем не менее итоговая конфигурация будущих правительственных коалиций будет определяться не только цифрами, но и сложнейшей механикой распределения мандатов и способностью элит к компромиссам в условиях жесткой фрагментации. В общем плане успех SDA отражает запрос боснийского электората на сильных традиционных лидеров, способных жестко отстаивать централизацию государства в противовес центробежным тенденциям из Баня-Луки. Это гарантирует сохранение перманентной напряженности в институтах власти БиГ: усиление боснийских национал-консерваторов неизбежно вызовет зеркальную реакцию сербского лагеря, делая процесс формирования общенационального правительства затяжным и конфликтным.

Хорватский компонент

Хорватский сегмент политической системы БиГ продемонстрировал абсолютную предсказуемость и электоральную стабильность: HDZ BiH сохраняет монопольное влияние на электорат, и ее ключевой кандидат, заместитель председателя партии Дариана Филипович набрала около 46,6% голосов в борьбе за хорватское кресло в Президиуме, оставив соперников далеко позади.

Учитывая, что хорватский компонент, наряду с сербским и боснийским, не претерпел радикальных структурных сдвигов, базовая архитектура власти в стране остается неизменной: сербский лагерь – монолитный бастион под руководством СНСД; боснийское крыло – это ожесточенная конкуренция между консерваторами из SDA и многоэтническими/социал-демократическими силами; хорватский сегмент представляет неизменное доминирование HDZ BiH.

Такая мозаичность подтверждает вывод аналитиков о преждевременности ожидания перехода Боснии и Герцеговины к классической западной модели демократии по оси «правительство – оппозиция». Сложнейшая многоуровневая структура, заложенная Дейтонскими соглашениями, вынуждает избирателей голосовать не за социально-экономические программы, а за этнических защитников. В связи с этим, как прогнозируют эксперты, хорватский электорат, регулярно поднимающий вопрос о создании собственного третьего энтитета для пресечения махинаций с выборами их представителя, продолжит использовать влияние HDZ BiH как инструмент давления на центральные власти в Сараево ради расширения автономии.

Брюссельский тупик

Согласно экспертным оценкам, всеобщие выборы в Боснии и Герцеговине создают серьезные системные вызовы для Европейского союза в контексте его политики расширения и геополитического позиционирования на Западных Балканах. Обладая официальным статусом кандидата в члены ЕС с 2022 года и формальным решением об открытии переговорного процесса с 2024-го, БиГ фактически застряла на стартовой позиции из-за невыполнения базовых судебных, избирательных и антикоррупционных реформ.

С другой стороны, политическая система страны расколота по цивилизационному и геополитическому признаку: прозападные и многонациональные силы выступают за ускоренную евроинтеграцию, в то время как руководство Республики Сербской делает ставку на суверенитет и сохранение стратегических связей с Москвой. Именно от итогов выборов зависел ответ на вопрос, удастся ли новым элитам разблокировать евроинтеграционный трек, или страна окончательно погрузится в институциональный паралич.
 
Для Брюсселя сохранение у руля в РС сил во главе с Милорадом Додиком означает неизбежное продолжение геополитического противостояния и хронические трудности при выработке единой внешней и санкционной политики. Как итог,  дипломатия ЕС вынуждена балансировать между двумя взаимоисключающими задачами: не допустить коллапса и распада боснийской государственности и в то же время не превратить евроинтеграционный процесс в перманентный шантаж со стороны региональных элит.
 
Поствыборные перспективы

Итоги всеобщих выборов 2026 года в Боснии и Герцеговине убедительно доказали: процесс формирования власти в стране будет сопряжен с глубокими кризисами, поскольку ни одна этнополитическая группа не обладает ресурсами для монопольного проведения общегосударственной политики.

Сохранение позиций СНСД в Республике Сербской хоронит надежды Запада на быстрое исчезновение «фактора Додика», а триумф SDA в Федерации возвращает в игру жестких боснийских национал-консерваторов. По этой причине поствыборную реальность следует рассматривать не как революционный слом системы, а как железобетонное подтверждение жизнеспособности ее консервативной архитектуры.

В то же время перед БиГ встает фундаментальный вопрос, на который у местных элит по-прежнему нет ответа: способны ли три автономных политических пространства найти формулу эффективного функционирования единого государства и синхронного движения в сторону Европейского союза, или страна окончательно закрепит за собой статус перманентного геополитического протектората?

Из этой совокупности факторов следует вывод о том, что Босния и Герцеговина продолжает оставаться классическим примером сложных геополитических тектонических сдвигов, где хрупкий мир поддерживается не искренним стремлением к примирению, а страхом перед возобновлением открытого конфликта. И не исключено, что любые попытки внешних игроков перекроить эту систему силовыми методами неизбежно приведут к новому взрыву на Балканах.