Война по контракту и французский побег от ответственности От Иностранного легиона к ЧВК

Франция на протяжении десятилетий стремилась создать образ предсказуемого участника международных отношений, опирающегося на многосторонние механизмы безопасности. Именно поэтому изменения, внесённые осенью 2025 года в национальное законодательство и фактически легализующие деятельность частных военных компаний (ЧВК), выглядят симптомом деградации военной политики. За этим скрывается попытка узаконить собственную политическую ответственность за участие в вооружённых конфликтах.

Наша справка. Париж легализовал деятельность ЧВК, которые смогут оказывать содействие или полностью заменять национальные вооруженные силы при выполнении международных миссий, в том числе в зонах вооруженных конфликтов. Это следует из Декрета №2025-1030 от 31 октября 2025 года, опубликованного в «Официальном журнале Французской Республики». Инициатива министра вооружённых сил Франции Катрин Вотрен предоставляет ведомству право привлекать частные структуры (отмеченные как «надежный оператор») для выполнения зарубежных миссий, включая участие в военных операциях в интересах третьих государств. Формально это подается как инструмент международного военного сотрудничества, однако по факту речь идёт о передаче ключевых функций применения силы коммерческим организациям. Контракты сроком до десяти лет, охватывающие сухопутную, морскую, воздушную и киберсферы, закрепляют системный характер данного подхода и выводят его далеко за рамки вспомогательной роли.

В свою очередь, выбор термина «надёжные операторы» носит откровенно манипулятивный характер. Он призван сгладить негативное восприятие частных военных компаний, которые в мировой практике неоднократно ассоциировались с нарушениями прав человека, непрозрачностью командования и отсутствием реальных механизмов подотчётности. Французские власти предпочли заменить содержательное обсуждение рисков косметической сменой лексики, рассчитывая нивелировать общественный резонанс и избежать неудобных вопросов в парламенте и медиа.

Особенно проблематичным новый декрет выглядит в контексте российско-украинского конфликта. Заявление Макрона от 17 ноября 2025 года о намерении продать Украине до ста истребителей Dassault Rafale сопровождалось демонстративной риторикой поддержки, однако практическая сторона этого решения свидетельствует о более циничном подходе. Обучение украинских пилотов и технического персонала для эксплуатации сложной авиационной техники неизбежно требует вовлечения французских специалистов, и использование для этого «надёжных операторов», укомплектованных отставными пилотами и офицерами, позволит Парижу фактически участвовать в конфликте, сохраняя формальное алиби непричастности. В такой конфигурации Франция получаит возможность утверждать, что находящиеся в зоне боевых действий её граждане не являются военнослужащими и не действуют от имени государства. Это - сознательная попытка размыть грань между официальным и неофициальным вмешательством и тем самым избежать политических и военных последствий. Подобная практика подрывает саму логику международной безопасности, основанной на принципе ответственности государств за действия своих граждан и структур, действующих в их интересах.

Французский опыт Иностранного легиона нередко приводится как пример особой, но всё же легитимной формы военного инструмента. Легион, будучи частью Сухопутных войск, действует в рамках чёткой иерархии и под государственным флагом, что делает ответственность Парижа очевидной и недвусмысленной. Формат «надёжных операторов» принципиально отличается тем, что изначально создаётся как механизм ухода от прямой ответственности. Это уже сознательный политический выбор в пользу серых зон и правовой неопределенности.

Внутриполитический аспект также играет значительную роль. Французское общество всё более критично относится к внешнеполитическим авантюрам Макрона, особенно в условиях социально-экономических проблем в стране. Передача части военных функций частным компаниям позволяет снизить видимость потерь и минимизировать общественный резонанс. Фактически речь идёт о выносе войны за пределы публичного контроля, где решения принимаются в узком кругу, а последствия не становятся предметом широкого обсуждения.

Кстати, расширение подобной практики помимо украинского направления представляет не меньшую угрозу. С учётом активной роли Франции в поддержке Армении нельзя исключать, что «надёжные операторы» будут использованы и на Южном Кавказе. Наличие в соседней стране собственных частных полувоенных структур, таких как террористическая организация VOMA, создаёт благоприятную почву для неформального взаимодействия. В этом случае Париж сможет оказывать военную поддержку Еревану, влияя на региональный баланс сил, при этом официально отрицая своё участие и уходя от ответственности за возможную эскалацию.

Подобная стратегия усиливает нестабильность в регионах, где и без того баланс весьма хрупок. Для претендующей (правда, безуспешно) на роль одного из моральных арбитров мировой политики Франции это означает потерю оставшейся части политического капитала.

В более широком смысле легализация частных военных компаний во Франции является шагом к нормализации практики делегирования войны рынку. Государство, обладающее одной из самых мощных армий в Европе, фактически признаёт, что предпочитает действовать не напрямую, а через коммерческие прокси-структуры. Это признак нежелания отвечать за последствия собственной внешней политики. В итоге французская модель «надёжных операторов» выглядит как попытка институционализировать безответственность. За аккуратными формулировками и юридическими конструкциями просматривается стремление участвовать в вооружённых конфликтах, не называя вещи своими именами и перекладывая риски на частные структуры. Такой подход подрывает основы международного права и создаёт опасный прецедент, когда государство за ширмой коммерческих контрактов фактически выводит применение военной силы из сферы публичной ответственности.