Война и нефть Обзор Хазара Ахундова

Продолжающаяся война между Ираном и блоком США и Израиль затронула большинство стран Персидского залива и в целом весь Ближний Восток. Усилившиеся в последние дни взаимные удары по нефтегазовой инфраструктуре и портам региона, а также фактическое закрытие Ормузского пролива сыграли роль триггера, повышая цены на энергоносители. В частности, в минувший понедельник цена барреля нефти марки Brent по фьючерсам на май на лондонской бирже ICE приблизилась к $119 за баррель, впервые превысив пиковые показатели 2022 года. И хотя в течение дня Brent отыграл назад, цены все еще превышают знаковую отметку в сто долларов США. В сложившихся условиях страны «Большой семерки» (G7) накануне обсудили совместное использование нефти из аварийных резервов.

Глобальные конфликты, особенно затрагивающие Ближневосточный регион, самым непосредственным образом сказываются на динамике сырьевых котировок. Об этом свидетельствует весь опыт XX столетия и первой четверти XXI века, в том числе ожесточенный ирано-израильский конфликт, продолжавшийся с 13 по 24 июня 2025 года. Нежелание Исламской Республики Иран (ИРИ) отказываться от ядерной и ракетной программы вновь стали поводом для начавшихся 28 февраля текущего года военных действий со стороны США и Израиля. Наблюдаемые в эти дни бомбардировки американо-израильской авиации военных объектов ИРИ и ответные удары иранскими баллистическими ракетами и дронами по американским военным базам и критической инфраструктуре в арабских государствах Залива затронули ряд нефтяных терминалов, НПЗ, танкеров, иных объектов энергетики, что, безусловно, повлияло на нефтяные котировки. 

Однако наибольший эффект на сырьевые биржи оказала фактическая блокировка Ираном Ормузского пролива. Через этот 33-километровый участок в мирное время переваливалось около 20 млн баррелей в сутки сырой нефти и нефтепродуктов, что составляет примерно четверть мировой морской торговли нефтью и пятую часть мирового потребления нефти. Порядка половины этих объемов приходится на экспорт из Саудовской Аравии и ОАЭ, остальная часть приходится на долю Ирака, Кувейта и Ирана, при этом чуть менее 50% танкерного экспорта из стран Залива направляется в Китай и Индию. 

«Пролив формально не закрыт, однако суда все чаще избегают его из-за риска атак со стороны Ирана или его прокси-сил, в силу чего крупные нефтяные компании приостановили поставки по соображениям безопасности, а страховщики отменяют страховое покрытие военных рисков для действующих в этом регионе танкеров, — сообщает международное рейтинговое агентство Fitch Ratings. — Тем не менее мы ожидаем, что это фактическое закрытие пролива будет временным, так как Ормузский пролив — важная артерия морских перевозок нефти, и альтернативные маршруты ограничены». В Fitch не исключают, что, если пролив останется закрытым в течение длительного времени, может быть рассмотрен вопрос военно-морского сопровождения танкеров, как это происходило во время ирано-иракской войны 1980-х годов. 

Ряд источников отмечают, что у Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ) существуют альтернативы перевалки нефти через Ормуз: так, у государственной Saudi Aramco имеется трубопровод East-West мощностью в 5 млн баррелей в сутки к Красному морю, а ОАЭ используют трубопровод мощностью 1,5 млн баррелей в сутки к экспортному терминалу Фуджейра. Однако эти трубопроводы могут помочь только на ограниченный период времени, так как не в состоянии конкурировать с танкерной перевалкой нефти ни по объемам, ни по ряду инфраструктурных параметров в портовых терминалах. Смягчить дефицит нефти на данной стадии конфликта могут объемы нефти в танкерах, находящиеся в пути и в ожидании: на начало марта в море находится 170–180 млн баррелей российской и иранской нефти, что приблизительно на треть выше среднего показателя за сентябрь прошлого года. В свою очередь, по данным Fitch, в 2026 году ожидается роста предложения нефти на 2,4 млн баррелей в сутки, причем около половины нового предложения обеспечат не входящие в ОПЕК+ производители, не затронутые конфликтом. Ну а свободные производственные мощности ОПЕК+ составляют 4,3 млн баррелей в сутки. 

Однако не исключены варианты, что конфликт в Персидском заливе затянется на более долгий срок или будет более разрушительным, тем более что за минувшие дни удары по критической инфраструктуре участились. Несмотря на первоначальные заявления участников конфликта ограничится исключительно военными объектами, иранскими дронами и ракетами были нанесены удары по НПЗ компании Saudi Aramco в Рас-Таннуре, также поражены энергетические объекты в ОАЭ — в частности, нефтяной порт Фуджейра и некоторые нефтепромышленные зоны. В Катаре пострадало предприятие Qatar Energy по производству СПГ в Рас-Лаффане, а в Омане отмечено попадание по топливным резервуарам в порту Дукм, также повреждения зафиксированы в порту Хасаб, где был атакован танкер. А утром 9 марта атаке иранских ракет и беспилотников подвергся НПЗ компании Bapco Energies в Бахрейне. Эти действия ИРИ не остаются без ответа, и в минувшие уикенды авиация Израиля серьезно повредила комплексы нефтехранилищ в Тегеране и Кередже.

Отсутствие компромисса лишь усиливает дальнейшую эскалацию конфликта: это не только затягивает процесс перекрытия Ормузского пролива, также растут риски разрушения терминалов и иной портовой инфраструктуры в Заливе, длительный ремонт которых снизил бы возможности этого региона оставаться главным мировым поставщиком энергоресурсов. Все эти угрозы подталкивают нефтетрейдеров и мировые энергетические биржи повышать нефтяные котировки: в минувший понедельник цена нефти марки Brent с поставкой в мае 2026 года на лондонской бирже ICE впервые с 29 июня 2022 года приблизилась к отметке в $119 за баррель. По данным агентства Bloomberg, на фоне подорожания нефти в понедельник цены на уголь поднялись до 9% — самого высокого уровня с ноября 2024 года, а цены на газ в Европе подскочили на 30%. 

 Примечательно, что ряд экспертов не исключают дальнейший рост цен на энергоресурсы: в частности, по оценкам издания The Guardian, ситуация с поставками сырья оказалась гораздо серьезнее, чем предполагалось изначально. Так, в банковской группе Goldman Sachs ожидали сокращения поставок нефти до 15% от обычного уровня, однако блокада, установленная Тегераном, привела к тому, что провозить удается лишь 10% от доконфликтных объемов. По оценкам банка, масштаб текущего шока в 17 раз превышает показатели апреля 2022 года, когда цены на нефть взлетали до $110, и прогнозируют, что, если ситуация не начнет разрешаться в течение недели, стоимость барреля достигнет трехзначной цифры. В финансовом конгломерате Barclays и вовсе не исключают возможность роста цен нефти до 120-150 долларов за баррель, если конфликт не удастся урегулировать до конца марта. 

На этом фоне президент Республики Корея Ли Чжэ Мён в понедельник призвал власти страны ввести ограничение цен на топливо на внутреннем рынке и начать поиск альтернативных маршрутов поставок энергоресурсов. В свою очередь, в японских СМИ обсуждаются перспективы распечатывания национальных запасов нефти, также в воскресенье министр энергетики США Крис Райт в эфире телеканала CBS отметил, что в случае необходимости может задействовать 400 млн баррелей нефти, имеющихся в стратегическом резерве страны. 

Текущие процессы также подталкивают ряд стран к поиску альтернативных транспортных маршрутов: так, Казахстан, которому был выделен земельный участок в порту Шахид Раджаи в иранском Бендер-Аббасе для выхода на мировой рынок, сегодня рассматривает выход на порты Пакистана. Что касается нефтяных поставок, то Казахстан переваливает порядка 80% своей нефти через Каспийский трубопроводный консорциум (КТК), однако из-за участившихся атак украинских дронов на терминалы Новороссийского порта в последние годы стремится диверсифицировать поставки, в том числе через азербайджанский нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД). Очевидно, что сложная мировая ситуация будет стимулировать эти процессы. В феврале 2026 года Казахстан отправил на экспорт по БТД 115 тыс. тонн нефти с ростом на 8,5%. Ну а в целом с 2023 года по трубопроводу БТД на мировой рынок было экспортировано свыше 3,5 млн тонн нефти в основном с месторождения «Тенгиз», при этом к 2027 году этот объем планируется довести до 7 млн тонн в год, а следом возможно дальнейшее наращивание объемов на взаимовыгодных условиях. 

Сегодня трудно строить догадки о ситуации на глобальном нефтяном рынке, но экспертное сообщество полагает, что в случае быстрого завершения конфликта и восстановления судоходства в Заливе уже к концу апреля 2026 года цены на Brent вернутся к среднему уровню $70 за баррель. Для Азербайджана это приемлемый уровень: напомним, что в рамках консервативного сценария и с учетом глобальных рисков планка «цены отсечения» при расчете нефтяных доходов в государственном бюджете Азербайджана на 2026 год была снижена до $65. В целом, Азербайджан однозначно поддерживает политику ОПЕК+ по сдерживанию производства нефти и сохранения баланса между спросом и предложением.