Армения: факелы, флаги и гендер Пепел прошлого и контуры будущего

Как всегда, в преддверии и в сам день 24 апреля – даты, отмечаемой в Армении в качестве дня т.н. «геноцида армян», в армянском обществе накаляются страсти. Так, несколько дней назад депутаты оппозиционного альянса «Армения» выдвинули на обсуждение законопроект, криминализирующий отрицание «геноцида». Однако дело не заладилось. Как сообщают армянские СМИ, спикер парламента Ален Симонян принялся делать едкие замечания в адрес представителя «Дашнакцутюн» Гегама Манукяна. В итоге между депутатами правящей партии и оппозиции завязалась потасовка.

Похоже, что оппозиция пытается использовать для воздействия на массы последний оставшийся психологический ресурс – «геноцид армян», тем более, что правящая партия дала им в этом смысле изящный пас. Напомним, что вот уже несколько месяцев премьер Пашинян озвучивает мысли о том, что события 1915 года нуждаются в переосмыслении, а недавно также заявил, что признание «геноцида армян» не входит в приоритеты внешней политики Еревана. Казалось бы, улицы Еревана должны были переполниться от разгневанной многотысячной толпы, однако этого не произошло ни в январе, ни в марте, когда Пашинян делал соответствующие заявления, ни сейчас.

Правда, вчера в Ереване прошло традиционное факельное шествие, на старте которого его участники произвели ритуальное сожжение флагов Турции и Азербайджана, однако и оно не удивило своей многолюдностью. Сожжение флагов также не вызвало удивления, ведь оно уже стало традицией. Некоторое замешательство вызывает скорее тот факт, что полиция позволила отморозкам произвести это действие. Впрочем, не будем слишком строги, тем более что премьер Пашинян впервые за несколько лет публично осудил действия митингующих.

«Премьер-министр Пашинян осуждает такую практику, считая ее безответственной и неприемлемой. Сожжение флагов международно признанного государства, особенно соседних государств, не может рассматриваться главой государства иначе. Это провокационная и подстрекательская практика», — об этом сообщила пресс-секретарь премьера Назели Багдасарян.

Опять же: почему тогда полиция молча взирала на этот акт вандализма? Ведь, как было упомянуто выше, «премьер-министр Пашинян осуждает такую практику, считая ее безответственной и неприемлемой». Видимо, власти решили не вызывать излишнего раздражения в обществе и дали тому, как говорится, выпустить пар. Впрочем, глядишь, и через год армянские стражи правопорядка будут расторопнее и вообще не позволят реваншиствующей толпе совершать подобные хулиганские поступки. Как бы то ни было, налицо, возможно, и стихийная, однако попытка оппозиции поднять протесты против правящей партии и ее политики. Однако, как и раньше, ситуация выявила полное отсутствие сколь-нибудь харизматичного лидера, который мог бы искру превратить в пламя.

На этом фоне действия власти по борьбе с «глубинной оппозицией» выглядят куда более системными. В этом контексте стоит упомянуть заседание Кабмина, на котором обсуждался проект стратегии гендерного равенства на 2025–2028 годы.

С точки зрения формирования облика будущего Армении и армянского общества обращают на себя внимание выступления двух участников заседания, далеко не последних людей в армянском правительстве, а именно министра иностранных дел Арарата Мирзояна и собственно премьер-министра Никола Пашиняна. 

Несколько забежав вперед, сделаю вывод о том, что правящая партия делает ставку на женщин как на наиболее прогрессивный слой армянского общества и пытается заручиться его поддержкой, в том числе и прежде всего в качестве преданного электората, а потом уже и для осуществления своей программы.

Так, министр иностранных дел Арарат Мирзоян высказался о серьезной проблеме дискриминации и даже насилия в отношении женщин в армянском обществе. «В нашем обществе есть темы, по которым за столом принято говорить красивые слова и поднимать тосты, но в реальной жизни по отношению к женщинам демонстрируется совершенно противоположное поведение», — отметил министр.

На первый взгляд кажется удивительным, почему данный вопрос поднимает глава внешнеполитического ведомства. Чтобы понять это, думаю, нужно учесть следующее. Посыл армянских властей можно прочитать так – проблема насилия в отношении женщин вскрывает патриархальную сущность армянского общества. Армения, стремящаяся к евроинтеграции, должна избавляться от этой патриархальности. Соответственно, это не просто вопрос внутренней повестки, а вполне себе внешнеполитический, и вот почему об этом говорит главный дипломат страны.

Если рассматривать через призму идей Пашиняна о «реальной Армении», то ставка на женщин вполне оправдана. Ведь женщины по своей природе более склонны к адаптации и к восприятию всего нового. Возможно, выскажем здесь осторожную надежду, что именно более активное участие женщин в функционировании и даже управлении армянским обществом в конце концов избавит его от человеконенавистнической идеологии национальной исключительности.

Интересные мысли озвучил и сам премьер Пашинян. Он отметил, что девочки проявляют большую активность в учебе, что видно, например, из того, что в ИТ-секторе в Армении один из самых высоких в мире процентов представленности женщин (около 40%). Как бы ни было приятно констатировать это, добавил Пашинян, но за этим стоит проблема негативного отношения молодых людей к учебе. Он, в частности, заявил следующее: «Мы недооцениваем проблему пассивности мужского населения по части образования и технологий, огромная часть этих проблем связана с влиянием на них криминальной субкультуры».

А вот это уже очень важный пункт, перекликающийся с вышеуказанным посылом Мирзояна. Известно, что криминальная субкультура также связана с патриархальными традициями, из чего можно сделать вывод, что Пашинян и Мирзоян бьют в одну точку – по армянской традиционности. Если провести мысленный эксперимент – представить эту точку в качестве кончика нитки и потянуть за него, то он с высокой долей вероятности приведет к Эчмиадзину, армянской церкви, главному апологету традиций в армянском обществе. Таким образом, допустив некоторое художественное преувеличение, можно мысленно представить себе образ назревающего в армянской идентичности конфликта – армянская женщина против армянской церкви.