Черкесская рана Правда, которую пытаются стереть

До краев наполненная парадами имперских амбиций история XIX века таит в своих глубинах бесконечное число сломанных судеб. И одной из самых страшных тайн этого столетия является трагедия, постигшая черкесский народ, боль которого до сих пор так и не была озвучена в стенах международных трибуналов, а осталась похороненной в пыли великодержавных архивов. И боль эта берет свое начало не с громкого выстрела, а с тихого намерения — с того самого момента, когда Российская империя решила, что вершины Кавказа должны принадлежать ей не только формально, но и безусловно, без остатка и… без народов.

Колониальная экспансия на Северном Кавказе была не только политическим курсом — это стало идеологией, подкрепленной штыками, массовыми насильственными депортациями и уничтожением целых народов. Стратегическая цель — полное подчинение региона — требовала ликвидации не только вооруженного сопротивления, но и стирания самых основ национального самосознания кавказских народов. И черкесы, один из древнейших народов, тысячелетиями жившие в этом краю гор, стали главной жертвой, принесенной на алтарь этой цели. Непреклонность, гордость и мужество превращало черкесов в «неудобный» народ, который было решено стереть не только с географической и политической карт, но и из памяти.

Сопротивление черкесов было упорным, самоотверженным и героическим. Они боролись за родной язык, за свою веру, за исконные земли, за личное достоинство. И в этой борьбе принимали участие все — и воины, и духовные лидеры, и хранители культурных традиций. Параллельно в Дагестане и Чечне набирало силу масштабное движение под руководством Имама Шамиля. И хотя он не возглавлял черкесское сопротивление напрямую, его личность стала символом общекавказской борьбы с имперской экспансией. Идеи свободы и сопротивления, с которыми выступал Имам Шамиль, находили отклик и в умах и сердцах черкесов, отчаянно сражающихся за право жить на своей родной земле. 

Об убийствах и изгнании черкесов Россией писал в своем очерке «Путешествие в Арзрум», созданном в 1829–1835 годах, Пушкин: «Черкесы нас ненавидят. Мы вытеснили их из привольных пастбищ, аулы их разорены, целые племена уничтожены».

21 мая 1864 года вошло в историю как день черкесской трагедии. Тогда в долине Красной Поляны (Долина Кбаада), что под Сочи, состоялся военный парад в честь завершения Кавказской войны — эдакое торжество российской армии по случаю «окончательного усмирения Кавказа». Но для черкесов он ознаменовал собой начало самой страшной главы в их истории: под звуки парадных победных маршей началась депортация целого народа. Отныне это уже не была война — это было планомерное перманентное претворение в жизнь плана по принудительному изгнанию целого народа с родных земель.

Черкесов выселяли из домов предков, сжигали их поселения, уничтожали посевы. Им не давали возможности остаться даже при условии ограничения всех прав. У них оставался единственный «выбор» — в открытые корабельные трюмы, в изгнание, на чужбину – на территорию Османской империи. И этот путь стал дорогой смерти. По данным американского профессора Уолтера Ричмонда, автора книги о Северо-западном Кавказе (The North Western Caucasus) и исследователя черкесского геноцида, 625 000 черкесов погибли от рук российской армии, возглавляемой генералом Евдокимовым, от 726 000 до 907 500 были изгнаны из родных мест. Те, кто выжил, больше никогда не увидели родных гор. 

Насильственная депортация черкесов вошла в историю под названием «Великая высылка». Но, в отличие от геноцида других народов, чья скорбная память прозвучала на весь мир, трагическая судьба черкесов по сей день пребывает в забвении. На сегодняшний день только Грузия и Украина официально признали депортацию и истребление черкесского народа геноцидом, остальные пока хранят молчание. Возможно, потому что правда об этой трагедии слишком неудобна — она подрывает миф об освободительной миссии Российской империи на Кавказе, а вместе с ним и геополитические конструкции современности.

Тем не менее черкесская диаспора — особенно многочисленная в Турции, Иордании, Сирии — продолжает бороться за справедливость. Сегодня потомки изгнанных черкесов создают общественные объединения, проводят научные конференции, формируют архивы памяти. Многие из них, как признался в интервью председатель черкесской ассоциации в Аммане Аднан Хатука, считают, что их народ — «заложник истории, который до сих пор не дождался справедливости». Они требуют не только символического признания геноцида, но и права на возвращение — на репатриацию на историческую родину, которая до сих пор юридически закрыта для большинства черкесов из-за российского законодательства и фактической враждебности властей.

Совсем недавно, в мае, черкесские объединения вновь обратились к международному сообществу с призывом признать геноцид их народа. И их голос — это предупреждение: трагедии, преданные забвению, имеют свойство повторяться. 

Есть народы, которые, несмотря ни на что, продолжают идти — через века, через пустыни, через молчание мира — назад, к себе. И в этом пути черкесов к правде — не только их личная история. Это — зеркало мира, который слишком часто предпочитает не замечать страданий, если они не вписываются в удобный и выгодный геополитический ландшафт. Но память сильнее забвения. И правда, как бы долго ее ни заглушали — прорывается сквозь молчание.

В ближайших своих публикациях Caliber.Az продолжит освещать тему трагической судьбы черкесского народа.