Берлин, Варшава и Париж как будущий ядерный треугольник ЕС Аналитика Лиманского

В последнее время Варшава и Берлин всё настойчивее озвучивают заявления о важности ядерного зонтика. Насколько реальны эти планы?

Побряцать «ядеркой»

На Мюнхенской конференции по безопасности канцлер ФРГ Фридрих Мерц заявил, что ведёт с Францией переговоры о самостоятельной «европейской ядерной обороне». А 15 февраля, комментируя это заявление в эфире Polsat News, президент Польши Кароль Навроцкий отметил: «Я большой сторонник присоединения Польши к ядерному проекту».

Берлин и Варшава объясняют это «войной в Украине и российской угрозой». Однако у нынешней активизации темы есть и другая причина — трансформация трансатлантических отношений и курс администрации Дональда Трампа. Ранее безопасность большинства стран НАТО обеспечивалась прежде всего американским «ядерным зонтиком». Помимо США, в альянсе собственным ядерным оружием располагают только Великобритания и Франция.

Теперь же Вашингтон, по ряду причин, несколько дистанцируется от европейской повестки. Если Навроцкий прямо эту мотивацию не озвучивает, то немецкий канцлер открыто призывает к реорганизации трансатлантических отношений на фоне изменений, связанных с политикой Дональда Трампа. Идея собственной европейской ядерной компоненты рассматривается как ключевой элемент оборонного «суверенитета» ЕС — своего рода инструмент стратегической автономии.

Именно на Мюнхенской конференции по безопасности вопрос о европейском ядерном потенциале впервые был публично вынесен на столь высокий уровень. Помимо Мерца, тему затронул и президент Франции Макрон. По ряду сообщений, инициативу обсуждают также страны Балтии, Швеция и Бельгия.

Распространение немирного атома

Размещение ядерного оружия в Европе не прекратилось и после окончания «холодной войны».

Речь идёт о программе ядерного сотрудничества НАТО (Nuclear Sharing), которая позволяет ядерным государствам-членам размещать своё оружие на территории неядерных союзников.

Согласно данным, по состоянию на 2009 год американское ядерное оружие находилось в Бельгии, Великобритании, Германии, Италии, Нидерландах и Турции. В том же году министр иностранных дел ФРГ социал-демократ Вальтер Штайнмайер требовал вывода американских ядерных бомб из Германии, заявляя, что они «устарели». Однако канцлер Ангела Меркель эту инициативу не поддержала.

После ухудшения отношений между США и Турцией часть ядерных боеприпасов была выведена с турецкой территории.

По состоянию на 2021 год в Европе оставалось около 100 тактических ядерных бомб B61. Формально они относятся к тактическому ядерному оружию, однако мощность последних модификаций может достигать 170 килотонн, что сопоставимо с параметрами стратегических боезарядов. Эти боеприпасы могут размещаться на носителях стран-хозяев, однако их применение возможно исключительно по решению и приказу США.

Польша неоднократно пыталась присоединиться к программе Nuclear Sharing. В 2022 году тогдашний президент Анджей Дуда обращался с соответствующим предложением к президенту США Джо Байдену, однако получил отказ. В 2023 году премьер-министр Матеуш Моравецкий также поднимал этот вопрос — безрезультатно.

В марте 2025 года, под занавес своего президентского срока, в интервью Financial Times Дуда вновь вернулся к теме расширения ядерного присутствия в Европе. Сменивший его на посту президента Кароль Навроцкий продолжил эту линию. В сентябре 2025 года в интервью изданию «Факт» он заявил: «Ядерное оружие стало бы хорошим решением для безопасности Польши».

При этом Навроцкий обратился к историческим аргументам: «Наш опыт как национального сообщества показывает, что Польша никогда не использует своё оружие для нападения на другие страны — будь то соседи или иные независимые государства… Наши войны, которые мы вели на протяжении веков, особенно в XX веке, всегда были войнами Августина, то есть оборонительными войнами — в защиту независимости и ценностей, важных для нас».

Это утверждение представляется дискуссионным. Польша действительно неоднократно становилась жертвой экспансионистской политики соседних держав — Германской, Австрийской и Российской империй. Однако в её собственной истории также были эпизоды силового расширения влияния. Среди них — присоединение территорий Западной Беларуси и Западной Украины, а также Виленского края в 1920 году и занятие Тешинской области Чехословакии в 1938 году.

Атомная «евробомба»

В каком формате ЕС намерен обладать собственным ядерным оружием? Пока ясности здесь меньше, чем в декларациях о необходимости получить «ядерку». В упомянутом интервью Навроцкого изданию «Факт» отмечалось, что Польша готова стать участницей программы ядерного обмена. Первоначально речь идет о возможном размещении французского ядерного оружия на польской территории.

В мае 2025 года Эммануэль Макрон в интервью TF1 допустил возможность переговоров с Варшавой по этому вопросу. По его словам, это мог бы быть аналог программы НАТО Nuclear Sharing: только вместо США ядерные боеприпасы у «желающих» размещала бы Франция.

«Мы готовы начать переговоры с Варшавой о размещении ядерного оружия в Польше под контролем Франции, как это делают американцы в некоторых европейских странах», — сообщил Макрон.

В сентябре президент Навроцкий в интервью французскому каналу LCI также заявил, что рассчитывает на сотрудничество Польши с Парижем в сфере ядерного сдерживания. В недавнем интервью Polsat News Навроцкий пошел дальше и сказал, что Польша должна рассмотреть вопрос о развитии собственного ядерного потенциала. Польское слово rozwój действительно может переводиться не только как «развитие», но и как «разработка».

Однако на практике у Варшавы нет ни инфраструктуры, ни политических обязательств, позволяющих говорить о создании собственной атомной бомбы. Речь, скорее, идет о возможном размещении союзного вооружения, а не о национальной программе. При этом остаются юридические ограничения. Польша является участницей Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). На вопрос журналистов о том, допустят ли США получение Варшавой ядерного оружия в обход международных обязательств, Навроцкий ответил: «Я не знаю, но мы должны двигаться в направлении, которое позволит нам начать работу».

ФРГ связана еще более жесткими обязательствами: помимо ДНЯО 1970 года, это условия окончательного урегулирования по Германии 1990 года, предусматривающие отказ от обладания ядерным оружием. В рамках программы Nuclear Sharing ядерные боеприпасы США размещаются на территории Германии, однако они остаются под американским контролем, и НАТО настаивает, что это не нарушает ДНЯО.

Тем не менее Берлин также обсуждает вариант размещения на своей территории французских ядерных средств. Намерения же создать собственное национальное ядерное оружие вице-канцлер ФРГ Ларс Клингбайль публично опровергает. Конкретная модель возможного «европейского ядерного формата» пока остается предметом дискуссий.

Среди обсуждаемых вариантов — расширенный совместный контроль Германии над французским ядерным арсеналом либо создание европейских ядерных сил с участием Франции, ФРГ, Великобритании и, возможно, Польши.

Канцлер Мерц выступает сторонником углубления сотрудничества с Парижем в этой сфере. Фактически речь может идти о формировании новой архитектуры европейского военного взаимодействия. Однако возникает принципиальный вопрос: кто будет осуществлять политический и военный контроль над такими силами?

С учетом существующей конфигурации именно Франция — как единственная страна ЕС, обладающая собственным ядерным арсеналом, — вероятнее всего, будет играть ведущую роль.

Польша и Германия уже располагают носителями, способными применять американские бомбы серии B61: польскими F-16 Viper и немецкими Panavia Tornado. Франция, в свою очередь, использует многоцелевые истребители Dassault Rafale, способные нести ракеты средней дальности «воздух–поверхность» ASMP и ASMP-A с ядерной боевой частью.

Крылатая ракета ASMP-A оснащается термоядерной боеголовкой мощностью до 300 килотонн и способна поражать цели на дальности порядка 500–600 км. Франция также располагает морскими баллистическими ракетами стратегического назначения (семейство M51). Однако если речь пойдет о европейском аналоге миссий Nuclear Sharing, вероятнее всего, ставка будет сделана на тактические или «предстратегические» средства.

В сентябре 2025 года в Польшу прибыли три истребителя Rafale B из ядерной эскадрильи EC 2/4 La Fayette с авиабазы 113 Сен-Дизье-Робинсон, а также военно-транспортный самолет A400M Atlas, применяемый в том числе для логистической поддержки. Согласно французской военной доктрине, ракеты ASMP-A рассматриваются как инструмент «предупредительного» удара в рамках концепции сдерживания.

Возникает вопрос: продиктованы ли эти инициативы исключительно усилением напряженности на восточном направлении? Ведь в рамках программы Nuclear Sharing американские бомбы уже размещаются в Европе, в том числе в Германии. Теоретически аналогичный формат мог бы быть расширен и на Польшу.

Однако стремление к созданию собственных европейских стратегических сил может быть связано и с желанием ЕС повысить уровень стратегической автономии — не только в отношении России или Китая, но и в контексте трансформации отношений с США. В докладе Марио Драги о конкурентоспособности Европы Соединенные Штаты прямо упоминаются как один из ключевых экономических конкурентов ЕС. Ситуация вокруг Гренландии и торговые споры последних лет усилили дискуссию о необходимости большей самостоятельности Европы. Макрон неоднократно подчеркивал, что Европа должна стать более независимой в вопросах обороны.

Действующий президент Польши объясняет свою позицию заботой о «безопасности поляков». В схожем ключе высказываются Мерц и Макрон. Однако очевидно, что любое расширение ядерного фактора в Европе объективно повышает уровень стратегических рисков. В условиях эскалации потенциальными целями становятся не только военные объекты, но и территории стран, где размещены такие системы.

В конечном счете вопрос заключается в том, усилит ли новая архитектура сдерживания реальную безопасность граждан или же приведет к дополнительному витку напряженности. Пока на европейском континенте преобладает риторика усиления оборонных возможностей, а не сокращения ядерных рисков.