Гарант войны Кочарян и его придуманный мир

Второй президент Республики Армения и нынешний кандидат на пост премьер-министра от блока «Армения» Роберт Кочарян, развернувший перед июньскими выборами серию программных интервью, произнёс фразу, которая, по сути, стала главным лозунгом всей его кампании. Цитируем: «Если бы нас избрали в 2021 году, то население Карабаха точно не было бы изгнано, потому что мы бы не подписали это глупое заявление в Праге, которое изменило всю ситуацию. В этом я не сомневаюсь». 

На встречах с избирателями в Масисе и Ванадзоре Кочарян развивал ту же мысль с другого угла: при нём, мол, люди не задавались вопросами безопасности, потому что безопасность была. Так один из зачинателей армянского сепаратистского движения в Карабахе и архитекторов войны с Азербайджаном и почти тридцатилетней оккупации азербайджанских территорий представил себя гарантом мира, который якобы испортили преемники.

Именно на этом посыле стоит остановиться подробнее. То, что он называет миром, по факту им никогда не было. Это была оккупация двадцати процентов территории сопредельного государства. Это была ситуация, выстроенная на изгнании более миллиона азербайджанцев со своих земель, на геноциде в Ходжалы, на разрушенных городах, на десятках тысяч могил с обеих сторон. Мир, по строгому определению, требует двух согласившихся сторон. Оккупация — иное состояние: одна сторона удерживает чужое, другая ждёт момента вернуть своё. То, чем Кочарян сегодня публично гордится, было не успехом дипломатии, а растянувшейся паузой, в течение которой Баку готовил свой ответ. Слова можно подменять, но не события. С 1994-го по 2020 год армянские вооружённые формирования контролировали территорию, юридически принадлежавшую Азербайджану, и каждый день этого контроля был днём войны.

Чтобы оценить масштаб подмены, нужно ясно видеть, кто перед нами. Кочарян — один из ключевых архитекторов государственной модели, поставившей в основу армянской политики идеологию захвата. С Сержем Саргсяном они прошли весь этот путь: от бандформирований в тогдашней НКАО до президентского кабинета в Ереване, от первой войны до попыток институционализации её результатов. Их режим, прошу прощения за тавтологию, держался на удержании оккупированных земель силой и блокировании любого сценария их возврата за столом переговоров. Внутри страны он опирался на олигархический контроль и силовое подавление оппозиции — вплоть до расстрела политических оппонентов (спикера НС Карена Демирчяна и премьер-министра Вазгена Саргсяна) в парламенте 27 октября 1999 года. А идейно — на культе мифической «окончательной победы», который требовал непрерывного воспроизводства образа врага и не оставлял места для рутинного государственного строительства. Армения тех лет — страна, где политическая легитимность измерялась не способностью обустроить дороги, школы и больницы, а готовностью держать чужие территории под контролем. 

Цену за это устройство платило всё армянское общество — и отчасти платит до сих пор. Эмиграция, демографический провал, опустевшие сёла. Ереван, в котором Кочарян сегодня обещает стабильность, при нём же превратился в столицу непрекращающегося исхода. Молодежь уезжала оттого, что у нее не было будущего в стране, поглощённой собственной мифологией. Этот счёт никто из выгодоприобретателей армянского режима до сих пор не оплатил.

44 дня осени 2020 года были корректирующим ударом по той самой идеологии, которую тридцать лет строили Кочарян и Саргсян. Президент Азербайджана Ильхам Алиев в своих выступлениях ясно сформулировал эту мысль: в ходе 44-дневной войны Азербайджан разгромил армию не Пашиняна, а его предшественников — Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна. То есть, разгромлена была не просто армянская армия, а система, на ней державшаяся.

И этот ракурс принципиально важен, потому что ложная логика, продвигаемая сегодня Кочаряном, выглядит так: при Пашиняне, мол, случилось то, чего не произошло бы при нем. Эта логика извращает причинно-следственную связь. Сама архитектура их режима делала мирное разрешение невозможным. Власть карабахского клана держалась на отрицании азербайджанского суверенитета над оккупированными Арменией землями — без этого отрицания он переставал быть собой. Подписать соглашение, признающее этот суверенитет, они не могли по определению. И потому не важно, кто формально занимал кабинет в Ереване в сентябре 2020 года: пока система карабахского клана оставалась на месте, война была вмонтирована в её устройство как единственный возможный выход. Если бы там сидели Кочарян или Саргсян, война произошла бы раньше или позже, но с тем же итогом.

На столе у кочаряновско-саргсяновской команды лежали не мирные планы. Это были намерения о расширении зоны оккупации, легитимизации сепаратистского образования, наращивании диаспоральной инфраструктуры давления и мечты о признании внешними игроками «миацума». Это не предположение. Это – след, оставленный документами, заявлениями, бюджетными приоритетами и военными закупками, а чаще – просто подарками, о чем в свое время публично рассказал генерал Лев Рохлин. Назвать миром такое положение дел может человек либо с очень плохой памятью, либо рассчитывающий на очень плохую память слушателя.

На этой подмене и построена вся предвыборная кампания Кочаряна. Подменить оккупацию — миром, мифологию — стабильностью, поражение собственного режима — «национальной катастрофой». Сказать людям, измученным неопределённостью, что у них когда-то было хорошо, и что это можно восстановить, если вернуть тех, при ком оно якобы было. Вернуть тех — значит вернуть Кочаряна, его круг и его модель. Это и есть единственное реальное содержание лозунга «при нас войны бы не было». Это не аналитический тезис. Это предвыборное обещание: верните нас, и мы обеспечим вам прежнюю безопасность. Но, во-первых, обещать на выборах – не обязательно выполнить в случае прихода к власти, а во-вторых, той безопасности, которую он обещает вернуть, никогда не существовало. Была иллюзия, которая уже однажды рассыпалась. Обещать её повторное воспроизведение — означает обещать ещё одно её рассыпание, на этот раз уже по руинам куда более глубоким.

Есть и ещё одно обстоятельство, которое Кочарян сознательно не видит. Мир, складывающийся сейчас на Южном Кавказе, не подарок правительству в Ереване и не персональное достижение армянского премьер-министра. Это региональный порядок, в который вложены ресурсы Баку, Вашингтона, партнёров. У этого порядка есть архитектура, обязывающие документы, взаимные интересы. Возвращение в высокие кабинеты в Ереване людей, чья политическая идентичность построена на отрицании всего этого порядка, — это удар по системе региональной безопасности. И такой удар не останется без ответа со стороны тех, кто эту систему строил.

В Баку об этом сказано на самом высоком уровне и не раз. Если в Армении возникает реальная угроза реставрации режима, чья программа сводится к ревизии итогов 2020 года и срыву мирной повестки, у Азербайджана есть и юридическое, и политическое право действовать на упреждение. Это не угроза. Это констатация. Сил и решимости — достаточно. Логика регионального развития — на стороне мира, а значит, не на стороне тех, кто этот мир собирается ломать.

Армянскому избирателю, к которому Кочарян сегодня обращается с обещанием вернуть прошлое, стоит четко осознавать, что именно ему предлагают. Прошлое, которое ему обещают, — это изоляция, война, которая всё равно случится, потому что не может не случиться при системе, отрицающей мир и территориальную целостность. Будущее, на которое опирается нынешняя — пусть несовершенная, пусть с трудом продвигающаяся — мирная повестка, это открытые границы, инфраструктурные проекты, реальная экономика, перспектива нормальной жизни в стабильной стране. 

И ещё одно — о самом Кочаряне. В Баку уже прошли судебные процессы над непосредственными исполнителями преступлений времен оккупации. Некоторые архитекторы режима, при котором эти преступления стали возможными, пока на свободе — но именно пока. Военные преступления, преступления против человечности, этнические чистки не имеют срока давности. И Кочаряну не стоит об этом забывать.

У армянского избирателя сегодня выбор простой: прошлое, к которому его настойчиво тянут Кочарян, Карапетян и другие фигуры реваншистского лагеря, уже однажды обошлось армянскому народу слишком дорого — потерями, изоляцией и на годы утраченной перспективой. Либо будущее, которое впервые за три десятилетия стало осязаемым — мир, нормальные отношения с соседями и спокойствие в собственном доме. Это выбор между войной, переодетой в лозунги о мире, и миром, который требует зрелости, ответственности и умения его сохранить. Если армянский избиратель способен слышать уроки собственной истории, он выберет мир. Иного шанса на достойное будущее у Армении может уже не быть.