Между сдерживанием и сотрудничеством: новый этап диалога Турции и Греции Обзор Артема Кирпиченка

11 февраля 2026 года, впервые после двухлетнего перерыва, в Анкаре состоялось заседание Совета стратегического сотрудничества с участием президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и премьер-министра Греции Кириакоса Мицотакиса. Это событие стало отражением современных геополитических реалий и продемонстрировало стремление двух стран найти точки соприкосновения по спорным вопросам, касающимся Восточного Средиземноморья и Эгейского моря.

Саммит в Анкаре показал, что процесс «позитивной повестки», провозглашённой в Афинской декларации 2023 года, не завершён и на текущем этапе требует переосмысления. Это произошло на фоне обострения ситуации вокруг милитаризации островов Эгейского моря, конфликта, связанного с разработкой газовых месторождений, а также обсуждения спорных карт региона. Саммит стал важным событием, способствующим предотвращению перерастания напряжённости в системный кризис.

Не случайным был и выбор времени для встречи лидеров двух стран. После саммита НАТО в Гааге Турция усилила акцент на укреплении своих позиций в Североатлантическом альянсе, позиционируя себя как государство, способное играть стабилизирующую роль в региональных кризисах. С точки зрения Анкары, кризис вокруг Эгейского моря является фактором риска, способным омрачить её дипломатические достижения в НАТО. Для Греции же российско-украинская война, нестабильность на Ближнем Востоке и фактор нелегальной миграции делают поддержание стабильных отношений с Турцией более чем рациональным выбором.

Подчёркивание на совместной пресс-конференции тезиса о том, что «нет вопросов, которые нельзя было бы решить на основе международного права», отражает стратегию двух стран — отстаивать свои позиции, не провоцируя кризисы, и одновременно сохранять пространство для переговоров. При этом ни Анкара, ни Афины не пошли на уступки по ключевым проблемам — речь идёт скорее о снижении уровня напряжённости, чем о достижении компромисса.

Дискуссия о ситуации в Эгейском море носит многоуровневый характер и выходит за рамки технического разграничения сфер влияния, затрагивая вопросы суверенитета, безопасности и геополитики. С точки зрения Турции, Эгейское море рассматривается как часть целостной системы безопасности. В неё входят проблемы континентального шельфа и исключительной экономической зоны (ИЭЗ), спор вокруг 10-мильного воздушного пространства, демилитаризованный статус островов Восточного Эгейского моря, а также вопрос о спорных островах, отмелях и скалах. Анкара считает Эгейское море «полузамкнутым морем с особым статусом», при разграничении морских зон которого необходимо учитывать географические особенности, протяжённость береговой линии и наличие близлежащего материка. Её позиция основывается на нормах обычного международного права, поскольку Турция не является участником Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS).

Греция, в свою очередь, в значительной степени опирается на положения указанной Конвенции и исходит из того, что острова также обладают правом формировать зоны прибрежной юрисдикции. Претензии Афин на территориальные воды многочисленных небольших островов, таких как Мейс (Кастеллоризо), означают для Турции существенное сужение выхода к открытым водам Восточного Средиземноморья. Таким образом, вопрос выходит за рамки технической демаркации границ и приобретает стратегическое измерение.

Премьер-министр Греции Мицотакис заявил о намерении решать данные противоречия в рамках международных судебных институтов. Турецкое руководство, в свою очередь, готово рассматривать в суде лишь вопрос эксплуатации ресурсов континентального шельфа, тогда как остальные проблемы предлагает решать в формате всеобъемлющих политических переговоров.

Наиболее взрывоопасным элементом греко-турецкого противостояния остаётся военный аспект. В последнее время стороны активно обвиняют друг друга в нарушении воздушного пространства, что создаёт риск роковых ошибок и опасность прямого столкновения между двумя союзниками по НАТО. Встреча в Анкаре продемонстрировала, что обе стороны осознают серьёзность проблемы и для её урегулирования сохраняют открытыми военные каналы связи.

Когда речь заходит о Восточном Средиземноморье, ситуация становится ещё более сложной. После 2019 года Турция и Ливия подписали соглашение о разграничении морских зон, что стало ответом на договорённости о морских границах, заключённые Грецией с Египтом и Республикой Кипр. Таким образом, конкуренция вышла за рамки двустороннего противостояния и трансформировалась в соперничество более широких блоков.

В ответ на формирование этого «морского» альянса Турция предприняла шаги по нормализации отношений с Израилем и Египтом, а также расширила свою региональную дипломатическую активность, стремясь ослабить создаваемую Афинами коалицию.

Кипрский вопрос одновременно затрагивает и проблематику Эгейского моря, и Восточного Средиземноморья. В основе переговорной позиции Анкары лежит требование суверенитета и равного международного статуса турок-киприотов наряду с их греческими соседями. Греция и Республика Кипр настаивают на создании единой федерации, в связи с чем в краткосрочной перспективе прогресс по кипрскому урегулированию представляется маловероятным.

При этом стороны осознают экономические и дипломатические издержки нового витка напряжённости вокруг острова и не заинтересованы в повторении кризиса 2020 года, когда НАТО было вынуждено задействовать механизмы посредничества, а ЕС пригрозил введением санкций.

Таким образом, в Эгейском море и Восточном Средиземноморье сложилась модель геополитического равновесия и взаимного сдерживания. В её рамках Турция продолжает укреплять оборонный потенциал, модернизируя военно-морские и военно-воздушные силы, при этом сохраняя открытые дипломатические каналы для политического диалога.

Показательно, что на саммите акцент был сделан на «позитивной повестке», что отражает стремление сторон сделать ставку на экономическое взаимодействие как альтернативу геополитической конкуренции. Такой подход представляет собой рациональную стратегию, направленную на усиление экономических связей с целью смягчения проблем безопасности. Иначе говоря, пока нерешённые вопросы в Эгейском море и Восточном Средиземноморье откладываются, формируется благоприятный фон в сферах, где возможно практическое сотрудничество.

Частью этой стратегии стало подписание многочисленных соглашений — инвестиционных, финансовых, торговых, культурных и других. Это должно способствовать укреплению взаимозависимости и, следовательно, снижению риска конфликта. Именно поэтому цель увеличения объёма двусторонней торговли до 10 миллиардов долларов, на которой акцентировалось внимание в ходе встречи, носит стратегический характер.

Торговый обмен между Турцией и Грецией исторически оставался относительно невысоким. Однако с учётом географической близости и логистических преимуществ потенциал экономической интеграции выглядит значительным. В таких сферах, как энергетика, логистика, туризм, строительство, сельское хозяйство и морское судоходство, существуют взаимодополняющие экономические структуры.

После землетрясений 1999 года в Турции и Греции экономическая и гуманитарная солидарность стала основой политической нормализации. Тот факт, что в саммите в Анкаре особое внимание было уделено сотрудничеству в сфере борьбы с последствиями землетрясений, свидетельствует о сознательном обращении к памяти об этом опыте взаимодействия. Гуманитарные направления, такие как управление чрезвычайными ситуациями, играют важную символическую и психологическую роль в смягчении жёсткой геополитической конкуренции.

Укрепление экономических связей формирует сдерживающие механизмы на случай кризисов. Например, паромная линия Измир — Салоники способна изменить ментальную карту Эгейского моря, которое на протяжении многих лет воспринималось в общественном сознании обеих стран как «зона риска». Регулярные торговые маршруты, интеграция портовой инфраструктуры и логистических потоков могут способствовать пересмотру этого восприятия. Туризм и упрощённые визовые процедуры, в свою очередь, усиливают социальное измерение межгосударственной дипломатии. Удобная система выдачи виз для турецких граждан способна снизить уровень напряжённости на уровне общественных настроений.

Подводя итог, можно отметить, что саммит в Анкаре не привёл к прорыву в турецко-греческих отношениях. Однако он продемонстрировал, что стороны придерживаются осознанной стратегии минимизации рисков в двустороннем взаимодействии.