Почему Грузинская патриархия предъявляет претензии Баку, но молчит о грузинских храмах в Армении? Обзор Теймура Атаева

В последние дни в грузино-азербайджанских отношениях неожиданно возникла тема, которая, казалось бы, не должна была становиться предметом межгосударственной дискуссии. Речь идет о храме Кюрмюк на территории Азербайджана и заявлении Патриархии Грузинской православной церкви по поводу проводимых возле него археологических работ.

Грузинская патриархия заявила о «вмешательстве в храм и прилегающую территорию без согласования с грузинской стороной», потребовав реакции со стороны грузинских властей. При этом храм и прилегающая территория были представлены в контексте грузинского исторического и духовного наследия.

Проблема здесь не в самом вопросе сохранения исторического памятника. Сохранение культурного и религиозного наследия, безусловно, является важной задачей. Вопрос в другом: почему Патриархия говорит о необходимости согласования работ с «грузинской стороной», когда речь идет об объекте, находящемся на территории суверенного Азербайджана?

Именно на это обратил внимание МИД Азербайджана. Внешнеполитическое ведомство подчеркнуло неприемлемость представления географических и исторических топонимов, расположенных на территории Азербайджана, под другими названиями. В заявлении также было отмечено, что подобные подходы противоречат духу отношений партнерства и добрососедства между Азербайджаном и Грузией. Особенно примечательно, что МИД Азербайджана отдельно призвал не повторять «известные подходы Армянской церкви».

Эта часть заявления требует отдельного внимания, так как если Патриархия Грузии действительно исходит прежде всего из необходимости защиты грузинского культурного и религиозного наследия, возникает вполне закономерный вопрос: насколько последовательно она применяет этот принцип?

Чтобы ответить на него, достаточно обратиться не к политическим заявлениям Азербайджана, а к документу, подготовленному самими грузинскими организациями.

В 2023 году в рамках рассмотрения ситуации с выполнением Арменией Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах был представлен документ Кавказского центра мониторинга прав человека (CCHRM) и Кавказского международного центра исследований геоистории и геополитики.

Авторы документа поднимали вопрос о состоянии грузинского культурного и религиозного наследия в Армении. В частности, утверждалось, что «вместе с утратой культурно-исторических памятников и топонимов» постепенно размывается право грузинского этноса на сохранение собственной культуры.

В документе приводились конкретные претензии: ряд грузинских монастырей, по утверждению авторов, был превращен в руины либо подвергся актам вандализма; часть церквей подвергалась самовольным переделкам; в некоторых храмах не разрешалось проведение православной литургии; с отдельных объектов удалялись грузинские фрески и надписи на древнегрузинском алфавите.

Авторы также утверждали, что некоторые церковные здания используются в хозяйственных целях, в том числе как помещения для содержания скота, что, по их мнению, создает угрозу дальнейшей утраты возможности идентифицировать эти объекты как памятники грузинской истории.

Разумеется, документ отражает позицию его авторов и не означает, что приведенные в нем утверждения были подтверждены ООН. Однако описанная в нем ситуация в Армении выглядит значительно серьезнее, чем ситуация вокруг Кюрмюка: речь, по утверждению авторов, идет о разрушении и вандализме в отношении грузинских храмов, их самовольной перестройке, удалении древнегрузинских надписей и фресок и ограничении проведения православных богослужений.

Почему же при таком положении дел Грузинская патриархия не проявила сопоставимой публичной активности? Если речь действительно идет о последовательной защите грузинского культурного и религиозного наследия, возникает вопрос к избирательности такого подхода. Тем более что позиция официального Тбилиси в отношении Азербайджана неоднократно была сформулирована совершенно однозначно.

В 2025 году президент Грузии Михеил Кавелашвили, говоря об отношениях с Азербайджаном, подчеркнул важность доверия и отметил решительную поддержку Тбилиси и Баку суверенитета и территориальной целостности друг друга.

А в апреле 2026 года премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе выразил благодарность Азербайджану за решительную поддержку суверенитета и территориальной целостности Грузии. Одновременно он подчеркнул, что Грузия всегда была и остается сторонником национальных интересов, суверенитета и территориальной целостности Азербайджана.

На этом фоне заявления Грузинской патриархии вызывают дополнительные вопросы: официальная позиция Тбилиси основывается на уважении суверенитета и территориальной целостности Азербайджана, тогда как в риторике Патриархии историческая проблематика приобретает иное звучание.

Здесь уместно вспомнить события 1945 года. После окончания Второй мировой войны Советский Союз выдвинул к Турции территориальные требования. Согласно воспоминаниям президента США Гарри Трумэна, на Потсдамской конференции Иосиф Сталин говорил о территориях, которые ранее принадлежали Армении и Грузии. Вслед за этим в советском информационном пространстве появились материалы, призванные исторически «обосновать» соответствующие претензии.

29 ноября 1945 года Католикос всех армян Геворг VI обратился к руководителям СССР, США и Великобритании с требованием о присоединении к Советской Армении вилайетов Турции. А 14 декабря 1945 года в тбилисской газете «Коммунисти» было опубликовано письмо академиков Симона Джанашиа и Нико Бердзенишвили «О наших законных претензиях к Турции». В нем обосновывались претензии на ряд территорий современной Турции, включая Ардаган и Артвин.

Разумеется, между событиями 1945 года и нынешней ситуацией нельзя ставить знак равенства: исторический контекст, политическая система и характер отношений между государствами принципиально различаются. Однако сама история показывает, насколько осторожно следует обращаться с территориальными и историческими нарративами, особенно когда речь идет о территориях, находящихся под суверенитетом другого государства.

Поэтому ситуация вокруг Кюрмюка вызывает вопрос не только о конкретном храме: почему Грузинская патриархия столь настойчиво говорит о грузинском наследии в Азербайджане, но не проявляет такой же реакции на проблемы грузинских памятников в Армении? И насколько такая риторика соответствует официальной позиции Тбилиси, неоднократно подтверждавшего уважение к суверенитету и территориальной целостности Азербайджана? Особенно примечательно это на фоне стратегического партнерства двух стран, основанного на взаимном доверии и уважении суверенитета.