Ближний Восток и призрак новой войны Переговоры, санкции и фактор силы

17 февраля в Женеве состоялся второй раунд непрямых переговоров США и Ирана при посредничестве Омана. Переговоры завершились без подписания итогового соглашения: стороны обменялись позициями по иранской ядерной программе и возможному снятию западных санкций. Однако говорить о каком-либо прорыве по итогам встречи, продолжавшейся несколько часов, к сожалению, не приходится — прежде всего потому, что ключевые разногласия сохраняются.

Иран предложил новый план по ядерной сделке, пытаясь продвинуть процесс и снизить риск военного сценария со стороны США, однако не пошел на выполнение главного требования Вашингтона. В частности, Тегеран выразил готовность приостановить программы по обогащению урана, передать часть запасов высокообогащенного урана третьим странам, в том числе России, а также заключить торговое соглашение с США.

После переговоров американская сторона заявила, что существенные разногласия по-прежнему сохраняются и требуют дальнейших консультаций. В свою очередь Иран отметил, что достигнуто определенное взаимопонимание по «основным принципам», которые могут стать фундаментом для следующего этапа. При этом было подчеркнуто, что о полноценном договоре речи пока не идет.

Министр иностранных дел Омана Сайид Бадр бин Хамад Аль Бусаиди заявил, что по сравнению с предыдущим раундом в Женеве был отмечен определенный прогресс. По его словам, Иран и США договорились продолжить переговоры, что само по себе свидетельствует о сохранении дипломатического трека, несмотря на жесткое противостояние между Вашингтоном и Тегераном. 

Тем не менее это не исключает вероятность силового сценария, на что указывает значительная концентрация американских войск на Ближнем Востоке.

На днях США перебросили в регион более 50 истребителей F-35, F-22 и F-16 — это серьезный сигнал для Тегерана и явный признак того, что Пентагон демонстрирует готовность к масштабной операции против Ирана. После того как в начале февраля США и Иран провели переговоры по ядерной программе в Омане, Дональд Трамп заявил, что к берегам Ирана направляется второй авианосец. Тогда Пентагон сообщал о планах усилить группировку в регионе примерно на тысячу военнослужащих, а также перебросить дополнительные истребители и эсминцы с управляемым ракетным вооружением.

Кроме того, в преддверии женевских переговоров агентство Reuters со ссылкой на источники отмечало, что операция против Ирана может начаться в случае соответствующего приказа президента США Дональда Трампа.

В эту же логику вписываются и заявления вице-президента США Джей Ди Вэнса о том, что Вашингтон оставляет за собой право применить военную силу, если переговоры с Тегераном зайдут в тупик.

«Я думаю, что у президента США есть много вариантов. У нас есть очень мощные вооруженные силы. Президент продемонстрировал готовность их использовать. У него также есть замечательная дипломатическая команда — и он продемонстрировал готовность задействовать и ее», — сказал Вэнс в интервью телеканалу Fox News после переговоров в Женеве.

Это прямой сигнал Ирану о том, что Вашингтон не намерен бесконечно «играть в дипломатию» и силовой вариант решения иранского ядерного вопроса остается на повестке дня США. 

Во-первых, такая риторика усиливает давление на Тегеран. Во-вторых, вероятность военного противостояния возрастает на фоне достаточно жесткой ответной реакции со стороны Ирана. Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи после завершения второго раунда переговоров в Женеве процитировал в своем блоге в соцсети X Коран: «Если кто нападет на вас, то и вы нападите на него так же, как он напал на вас…» — процитировал он суру «Аль-Бакара».

Ранее Хаменеи написал: «Американцы говорят нам: давайте обсудим вашу ядерную энергетику, чтобы в результате этих переговоров этой энергетики не стало», добавив, что «в таком случае тут нечего обсуждать».

Иными словами, иранская сторона фактически дала понять, что не готова к кардинальным уступкам в вопросе своей ядерной программы. Учитывая, что Вашингтон настаивает на количественных ограничениях уровня обогащения урана в рамках Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), а Тегеран добивается признания права на обогащение в гражданских целях, утверждая, что его программа носит мирный характер, говорить о достижении консенсуса можно лишь теоретически. В практической плоскости дипломатическое решение этой проблемы на данный момент выглядит крайне маловероятным.

В-третьих, вероятность дипломатического урегулирования иранской ядерной проблемы существенно снижает возможность отказа США от смягчения экономических санкций против Ирана. В начале февраля президент США Дональд Трамп подписал указ, допускающий повышение таможенных тарифов на импорт из стран, продолжающих торговлю с Ираном.

В документе не указана конкретная величина пошлины, однако описан механизм её применения: «Начиная с даты вступления в силу данного указа дополнительная адвалорная ставка пошлины — например, 25% — может налагаться на товары, импортируемые в США и произведенные в любой стране, которая прямо или косвенно закупает, импортирует либо иным образом приобретает товары или услуги из Ирана».

Таким образом, ужесточение санкционной политики США может спровоцировать новые волнения, дополнительно обострив внутриполитическую ситуацию в Иране. Подобный сценарий выглядит вполне вероятным. По оценкам ряда аналитиков, массовые волнения в Иране, в которых активное участие принимала молодежь, не только выявили глубокий социальный кризис, но и продемонстрировали наличие внутренних разногласий в консервативном крыле, составляющем основу правящей элиты. Соответственно, социально-экономический фактор может стать триггером внутренней дестабилизации, поскольку именно экономическое давление исторически нередко использовалось как инструмент трансформации власти.

В этом контексте показательно недавнее заявление американского президента в адрес теократического режима в Иране. «Смена режима в Иране — это «лучшее, что может случиться»», — заявил Трамп, тем самым продемонстрировав поддержку идеи политической трансформации в стране.

С учетом перечисленных факторов нельзя исключать, что нынешняя напряженность между Тегераном и Вашингтоном уже в ближайшее время может перерасти в военное противостояние, что неизбежно дестабилизирует Ближний Восток, подвергнув и без того сложный регион новым потрясениям.