Экономика против пушек: почему Лондон откладывает рост военных расходов? Статья Матанат Насибовой

Новый премьер-министр Великобритании Энди Бернэм приступил к коррективам экономической стратегии страны, о чем свидетельствует его отказ форсировать увеличение военных расходов до 3% ВВП к 2030 году, как того требуют текущие ориентиры НАТО.

Вместо этого глава британского правительства предложил более реалистичный, с его точки зрения, сценарий — довести оборонные расходы до 3,5% ВВП к 2035 году, то есть, к более позднему сроку. Свою позицию он обосновывает необходимостью рационального распределения бюджетных средств, считая, что государство должно направлять «инвестиции в успех», а не тратиться на «оплату неудач», и в качестве приоритетных для бюджетных вливаний сфер назвал систему социального ухода, создание рабочих мест и борьбу с безработицей среди молодежи.Такой подход во многом обусловлен нынешним состоянием экономики Соединенного Королевства. По оценкам специалистов, страна переживает период слабого и неустойчивого роста, испытывая давление инфляции и последствия общемирового энергетического потрясения, вызванного конфликтом на Ближнем Востоке.

В этих условиях правительство стремится сохранить жесткий контроль над государственными финансами, избегая как резкого увеличения налоговой нагрузки, так и роста бюджетного дефицита ради расширения оборонных расходов без четкого понимания источников их финансирования. Фактически эту позицию подтвердил и министр обороны Великобритании Уэс Стритинг, который в эфире Sky News заявил буквально следующее: «Допустим, я сейчас скажу, что к 2030 году мы достигнем 3%. Следующий вопрос будет очевидным: как вы собираетесь это финансировать? Именно в эту ловушку неоднократно попадали предыдущие правительства, особенно консервативные, когда объявляли о новых расходах или снижении налогов, не объясняя, за счет чего будут покрываться эти решения. Такой путь ведет к неопределенности, потере доверия рынков и росту стоимости государственных заимствований».

И здесь следует отметить, что высказывание Стритинга о «ловушке, в которую попадали предыдущие правительства, особенно консервативные» — это отнюдь не преувеличение ради красного словца: разногласия вокруг темпов роста военного бюджета не раз приводили к конфликтам внутри правительства и отставкам высокопоставленных чиновников. В разные годы за ускоренный рост расходов выступали бывший министр обороны Грант Шаппс, экс-глава МИД и МВД Джеймс Клеверли, бывший младший министр по вопросам безопасности в Министерстве внутренних дел Великобритании, ветеран боевых действий Том Тугендхат, а позднее аналогичную позицию занял и Джон Хили, ушедший в отставку с поста министра обороны 11 июня 2026 года в знак протеста против недостаточного финансирования армии.

Однако решение кабинета Бернэма следует рассматривать не только сквозь призму внутренней экономической ситуации, но и в более широком геополитическом контексте, в частности, в разрезе британо-американских отношений, которые в период Кира Стармера перманентно совершали цикличное движение от положительного полюса к отрицательному и в обратном направлении. Как известно, на протяжении многих лет Вашингтон добивается того, чтобы европейские союзники взяли на себя большую часть расходов по обеспечению собственной безопасности. С возвращением Дональда Трампа в Белый дом этот курс получил дополнительный импульс и стал одной из ключевых составляющих новой стратегии национальной безопасности США. В обновленных американских базовых документах союзникам предлагается повысить совокупные расходы на оборону и безопасность до 5% ВВП к 2035 году.

Именно этот ориентир был закреплен в качестве долгосрочного стандарта на саммите НАТО в Гааге. В таком контексте неспособность Великобритании гарантировать даже достижение 3% ВВП к 2030-му вполне может сформировать определенные политические риски для Лондона, ведь по факту выходит, что Королевство рискует оказаться среди государств, которые будут двигаться к новым стандартам НАТО значительно медленнее, чем рассчитывают в Вашингтоне. При этом для Соединенных Штатов данный вопрос имеет и гораздо более широкое прикладное значение: американская стратегия предполагает постепенное перераспределение ответственности внутри альянса, чтобы США могли сосредоточить основные ресурсы на стратегическом соперничестве с Китаем в Индо-Тихоокеанском регионе.

Как следствие, если один из ключевых союзников Вашингтона не в состоянии ускорить рост оборонных расходов, то и реализация всей этой концепции неизбежно замедляется. Помимо этого, решение Лондона может послужить дополнительным аргументом для усиления давления Вашингтона на другие европейские страны, прежде всего Германию и Францию, от которых — как от крупнейших экономик ЕС — он будет добиваться роста военных расходов, расширения закупок американского вооружения и компенсации возможного сокращения военного присутствия США в Европе.

Как следствие, отказ британского правительства форсировать увеличение военных расходов до 3% ВВП к 2030 году с большой процентной долей вероятности вызовет недовольство администрации Белого дома и явится предметом непростого диалога между союзниками. Но ожидать серьезного кризиса в двусторонних отношениях вряд ли стоит, поскольку два государства связывают особые отношения, основанные на многолетнем военно-политическом союзе, тесном взаимодействии разведывательных служб, совместных программах в сфере ядерного сдерживания и стратегических проектах, включая программы атомных подводных лодок AUKUS.

Таким образом, решение кабинета Бернэма вряд ли приведет к серьезному охлаждению на треке Лондон — Вашингтон, однако вполне способно снизить уровень доверия со стороны Соединенных Штатов и одновременно ослабить позиции Соединенного Королевства как одного из лидеров Североатлантического альянса.