Остров в уравнении: Тайвань и стратегия Си Цзиньпина Статья Матанат Насибовой

Как известно, при лидере Си вопрос Тайваня официально провозглашен обязательным элементом «великого возрождения китайской нации», поскольку официальный Пекин рассматривает его как наследие национальной слабости прошлого.

Эта тема стала одним из лейтмотивов выступления председателя КНР на мероприятии в Доме народных собраний, посвященном 160-летию со дня рождения Сунь Ятсена — первого президента Китайской Республики. В частности, китайский лидер заявил следующее: «Мы готовы вести диалог и консультации со здравомыслящими представителями всех слоев общественности Тайваня по вопросам отношений между двумя берегами и национального воссоединения на основе приверженности принципу «одного Китая» и «Консенсусу 1992 года».

Историческая справка: консенсус 1992 года — это договоренность, достигнутая на полуофициальной встрече в Гонконге между уполномоченными неправительственными организациями двух берегов, действовавшими с санкции Пекина и тогдашней администрации Гоминьдана в Тайбэе. На ней стороны признали существование только одного Китая, но оставили за собой право по-разному трактовать, кто именно является его законным правительством (Пекин считает им КНР, Тайбэй — Китайскую Республику).

Пекинский компас

Данное высказывание Си Цзиньпина не следует рассматривать как очередную идеологическую декларацию Пекина – оно по своей сути преследует несколько глубоких стратегических задач: усиление внутренней легитимности китайского руководства, давление на Тайбэй и демонстрацию Соединенным Штатам того, что тайваньский вопрос остается абсолютным приоритетом китайской внешней политики. Особо примечательным в данном контексте представляется тот момент, что эти слова прозвучали накануне ожидаемой встречи Си с Трампом на полях саммита АТЭС.

Все дело в том, что Пекин жестко реагирует на любые шаги западных стран по укреплению фактического или юридического суверенитета острова, рассматривая это как прямое посягательство на собственный суверенитет и территориальную целостность. В эту канву ложатся и американская военная поддержка острова, и поставки вооружений, и политические контакты с Тайбэем.

В ходе своего сентябрьского визита в Вашингтон лидер Си уже пытался добиться от американского президента изменения позиции США по вопросу Тайваня, и нынешнее заявление можно рассматривать как продолжение дипломатической линии давления перед очередным контактом глав двух государств.

В целом, стратегия Си Цзиньпина заключается в следующем: во-первых, китайская сторона демонстрирует Вашингтону, что вопрос Тайваня не является предметом торга: Пекин может обсуждать торговлю, инвестиции, технологические ограничения и другие вопросы, но не намерен идти на компромисс относительно суверенитета острова. 

Во-вторых, Поднебесная нацелена сформировать у американской стороны устойчивое представление о том, что независимость Тайваня — это бесперспективный политический проект, и дальнейшее сближение острова с США лишь усиливает риски возникновения небывалого шторма в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Параллельно подобная тактика КНР оказывает комплексное психологическое и дипломатическое воздействие на Тайбэй. Таким образом, своим заявлением председатель КНР повышает ставки перед саммитом АТЭС, стремясь зафиксировать для Вашингтона «красные линии».
 
«Партия в го»

Между тем значительная часть тайваньского общества не рассматривает присоединение к КНР как привлекательную перспективу. Согласно данным опроса Совета по делам материкового Китая от августа текущего года, 81,2% опрошенных выступают против формулы «одна страна — две системы»; 68,9% поддерживают сохранение существующего положения и категорически отвергают объединение с КНР; 83,9% убеждены, что будущее острова должно определяться исключительно его собственным населением.

Для китайской стратегии подобные показатели становятся принципиальным и почти непреодолимым препятствием, поскольку фактически демонстрируют ментальный разрыв между материком и островом, что делает любые мирные сценарии реинтеграции крайне призрачными, вынуждая Поднебесную либо мириться с перманентной сецессией, либо усиливать принуждение.

В принципе, Пекин способен создать серьезные угрозы Тайваню, однако, по оценкам военных экспертов, захват острова — чрезвычайно сложная трансграничная операция. Для ее проведения необходимо добиться абсолютного превосходства в воздухе и на море с тем, чтобы подавить тайваньские системы ПВО; обеспечить беспрецедентно масштабную переброску огромной группировки войск через крайне нестабильный Тайваньский пролив; предотвратить американское и, возможно, японское военное вмешательство, поскольку Япония едва ли способна игнорировать крупномасштабный конфликт в непосредственной близости от своей территории и важнейших морских путей.

С другой стороны, гипотетический военный сценарий гарантированно затронет всю мировую экономику вследствие ухудшения отношений Китая с коллективным Западом, что, несомненно, повлечет за собой санкции на китайский экспорт и финансовые транзакции, паралич мировых технологических цепочек, колоссальный рост страховых издержек и обвал доверия глобальных инвесторов к азиатским рынкам. Именно поэтому военный вариант развития событий остается наименее вероятным на ближайшие годы.

Скорее всего, КНР продолжит планомерно наращивать комплексное давление на остров посредством дипломатических заявлений и проведения масштабных военных учений, в том числе и с демонстрацией возможностей ракетных сил. Ряд экспертов также допускает частичную морскую блокаду острова под предлогом таможенного контроля или «обеспечения безопасности судоходства».

Удастся ли Пекину таким способом достигнуть поставленной цели — полного национального воссоединения, что является, согласно заявлениям лидера Си, непоколебимой исторической задачей Коммунистической партии страны, целевым ориентиром которого считается год 2049-й — столетие образования Китайской Народной Республики — покажет время.