Угрожающее смирение По следам недавнего интервью Трампа

Эксклюзивное интервью Дональда Трампа программе 60 Minutes на телеканале CBS оставило сложное впечатление. Почти час в Овальном кабинете президент удерживал непривычную для себя роль — сдержанного, спокойного и почти смиренного лидера. Но за этим фасадом внимательный наблюдатель может обнаружить скрытое беспокойство за свое политическое наследие после сокрушительного для республиканцев поражения на промежуточных выборах.

Эту уязвимость мастерски вскрыл интервьюер Росс Даутэт — интеллектуал, писатель, бывший колумнист The New York Times, католик-традиционалист, принадлежащий к лагерю критиков Трампа с правого фланга. В Овальном кабинете он вел себя напористо, не позволяя президенту уходить в привычные общие лозунги и раз за разом возвращая его к жестким фактам — от экономики до внешней политики.

Именно на контрасте с этой напористостью проявилась сдержанность Трампа. Там, где раньше он отчитал бы собеседника, покинул площадку или как минимум резко повысил тон, на этот раз президент держал удар с подчеркнутым спокойствием и, не побоимся повторить это слово, смирением.

Трамп предстал перед зрителями как лидер, признающий, что его позиции пошатнулись, но не демонстрирующий слабости. Сдержанность в этом интервью оказалась не признаком потери хватки, а осознанной позицией крупного игрока: прежний агрессивный вызов сменился попыткой осмыслить потери, не теряя при этом лица.

Осознание собственной уязвимости в условиях, когда Конгресс переходит под контроль демократов, подталкивает Трампа к неожиданной гибкости на внутреннем треке. Он заявляет о готовности договариваться с оппонентами по вопросам иммиграции. Президент открыто признает, что его депортационная политика «могла быть слишком суровой», и с сочувствием говорит о судьбах простых тружеников.

Подобное осторожное балансирование заметно и в его оценке ближневосточного конфликта. С одной стороны, Трамп аккуратно обходит критику со стороны своего вице-президента Джей Ди Вэнса. С другой — поспешно подчеркивает, что не стремится к дальнейшей эскалации, демонстрируя понимание рисков затяжной войны.

Одной из немногих тем, в которых Трамп демонстрирует ясность взглядов, становится Украина. Не сомневаясь в своих способностях транзакционного переговорщика, он прямо очерчивает геополитические контуры будущего соглашения, заявляя, что «Украина будет немного в другой форме».

Эта демонстрация «непреодолимой силы» под занавес встречи драматично перетекает в плоскость веры, покаяния и воздаяния. Даутэт переводит разговор на вопросы христианского милосердия и загробной жизни. На вопрос о том, сможет ли Трамп перед престолом Божьим простить Нэнси Пелоси или Джеймса Коми ради того, чтобы попасть в рай, президент отвечает категорическим отказом.

«Я действительно ненавижу некоторых своих врагов и всегда буду их ненавидеть» — эта финальная фраза интервью мгновенно разошлась на цитаты, резко контрастируя со спокойным тоном предыдущей беседы. Но именно в этом признании раскрывается главный лейтмотив всей политической биографии Трампа: к нему можно относиться абсолютно по-разному, его можно принимать или ненавидеть, но лицемером он не является.

Вместо того чтобы произнести фальшивые, но ожидаемые обществом слова о всепрощении, он выбирает предельную честность перед лицом вечности. Возможно, это было игрой, но и в таком случае следует признать, что она оказалась убедительной.