Яблоко раздора между Вашингтоном и Брюсселем: борьба за суверенитет и российские активы Статья Матанат Насибовой

Сумрачный фон отношений на треке Европейский союз – Соединенные Штаты пополнился еще одним фактом, который вызвал нешуточное возмущение Брюсселя. Так, согласно данным Financial Times, в октябре американская администрация предлагала разморозить часть российских средств и передать их в специальный механизм под американским контролем для продвижения мирного соглашения между Москвой и Киевом.

В ответ на эту линию Вашингтона, активно продвигаемую Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером и напрочь отвергнутую европейскими лидерами, глава европейской дипломатии Кая Каллас в своем недавнем интервью France 24 выступила с резким заявлением, подчеркнув, что США не имеют права вести переговоры от имени Европы по вопросу снятия санкций и освобождения замороженных активов РФ, находящихся в исключительной компетенции Брюсселя.

В целом, если углубиться в суть ее высказывания, то становится очевидно, что речь идет не просто о дискуссии по поводу юрисдикции, а о борьбе за финансовый суверенитет ЕС, распределении бремени ответственности в поддержке Украины и будущем трансатлантическом балансе сил.

Геополитический рубеж

Тревоги Брюсселя весьма прагматичны: в ЕС откровенно опасаются, что Дональд Трамп попытается использовать российские активы в качестве главного козыря в переговорах с Москвой, не считаясь с интересами европейских союзников. Параллельно впечатляют и масштабы самих ресурсов: в ЕС заморожено около 210 млрд евро российских суверенных активов, из которых колоссальные 185 млрд евро сосредоточены в бельгийском депозитарии Euroclear. При этом американская юрисдикция располагает лишь мизерной долей этих средств.

Для Вашингтона эти средства имеют двойное измерение – экономическое и политическое. С одной стороны, Белый дом рассчитывает задействовать их в схемах послевоенного восстановления Украины с участием американских корпораций и инвесторов, а с другой – контроль над активами дает Трампу мощнейший рычаг давления одновременно на Москву, Киев и Брюссель.

Понимание этого и заставляет европейских лидеров признавать: полная зависимость от американской дипломатии грозит тотальной утратой контроля над стратегическим будущим континента. Показательно, что в октябре канцлер Германии Фридрих Мерц занял такую же жесткую позицию, как и Каллас, подчеркнув, что замороженные в Европе активы обязаны оставаться под европейским контролем.

Аргументы и тактика

Стремясь сломить сопротивление Брюсселя, администрация Дональда Трампа использует многоуровневую дипломатию, в первую очередь апеллируя к тому, что раз именно Белый дом ведет реальные переговоры о прекращении российско-украинской войны, то именно он в единоличном порядке должен определять и финансовые рычаги урегулирования.

Вторым инструментом вполне способны стать кулуарные переговоры США с отдельными европейскими столицами, заинтересованными в скорейшем прекращении конфликта и восстановлении экономических связей с Россией. В-третьих, команда Трампа склонна представлять позицию Каллас как стремление европейской бюрократии затянуть противостояние, перекладывая при этом финансовое бремя по оказании помощи Украине на Соединенные Штаты.

Однако в этом деле есть и камень преткновения в виде отсутствия в Вашингтоне полного консенсуса: наряду с прагматиками, желающими монетизировать активы, сильны позиции противников конфискации, опасающихся фатального подрыва доверия к долларовой и западной финансовым системам.

Бенефициар раскола и риск публичного конфликта

Сложившиеся противоречия объективно выгодны Кремлю. Если США и ЕС не смогут выработать единый фронт, Москва получит пространство для маневра, то есть, возможность вести сепаратный диалог с Вашингтоном об отмене санкций, одновременно играя на внутренних разногласиях в ЕС.

Российская сторона прекрасно считывает, что ее активы для Трампа – это средство достижения «большой сделки», архитектором которой он стремится стать, и спор вокруг замороженных миллиардов может послужить триггером для углубления раскола между Соединенными Штатами и Европейским союзом.

Таким образом, с большей долей вероятности можно говорить, что дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от степени жесткости давления администрации Трампа. Если Белый дом попытается увязать вопрос активов с болезненными для Европы темами, например, тарифами или обязательствами по линии НАТО, то латентный кризис трансатлантических отношений рискует перерасти в открытый публичный конфликт.

Вместе с тем полностью исключать выработку прагматичного компромисса нельзя. Возможен и сценарий, при котором Евросоюз формально сохранит юридический контроль над замороженными российскими активами, что удовлетворит амбиции Брюсселя, и допустит участие американского бизнеса и капитала в механизмах восстановления Украины. Такая модель позволит бы Белому дому снизить нагрузку на американский бюджет и переложить основные финансовые тяготы на европейских партнеров.