Геноцидофилия вкупе с коридорофобией Когда важнее суть, нежели слово

Уже давно замечено, что армянский социум слишком много значения придает словам, обделяя вниманием саму суть. Форма для армян зачастую важнее содержания.

Приведем простой пример. Армянская трагедия Первой Мировой войны, как и параллельная трагедия турецкого народа, несмотря на масштабы человеческих жертв, которые принесла двум народам гражданская война, не является и никогда не будет геноцидом в правовом смысле этого слова. В решении Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) по иску «Догу Перинчек против Швейцарии» было четко обозначено, что геноцид — это преступление, факт которого крайне трудно установить в силу его очень узких критериев. Там же одновременно приведен целый ряд убедительных доводов, почему нарратив о «геноциде армян» является не фактом, а частным мнением, на что любой человек имеет право. Можно хоть пятьсот миллионов раз произнести фразу «геноцид армян», опубликовать миллиард статей и триллион монографий. Геноцидом он не станет. Трагедией — да; убийствами, местами даже массовыми, но, тем не менее, не односторонними — тоже да; резнёй — ради Бога, пожалуйста! Но не геноцидом! Для того, чтобы потеря жизней армян в те годы была квалифицирована именно как геноцидальный акт, должны быть выдержаны строгие правовые критерии, важнейший среди которых — вердикт международного трибунала. Чего нет и уже не будет.

Именно поэтому актами геноцида признаны Холокост евреев и цыган синти, истребление боснийских мусульман и руандийских тутси, в отношении которых имеются решения высших международных судебных органов, начиная Нюрнбергом и кончая Гаагой.

И это всё! Армянская трагедия — это что угодно, но не геноцид. Ну, вот вцепились они в это слово и не отпускают. «Хотим геноцида и всё!» Назовешь резнёй — обидятся. Назовешь по-армянски «мец егерном» — по-прежнему взгрустнут. Скажешь «геноцид», пустятся от радости в пляс, будто от этого слова спокойнее станет душам тех, кто потерял в те годы жизни - как армян, так и турок, курдов, черкесов, лазов и многих других народов, населявших Восточную Анатолию.

Ну, назовем мы кота «псом», лаять-то он вместо мяуканья от этого не станет. Это не геноцид, произноси хоть по сто раз на дню ласкающую чей-то слух фразу «геноцид армян». Такое чувство, что это слово как-то успокаивает их нервную систему, вызывает некое внутреннее удовлетворение.

В этой связи вспоминается один эпизод из моей далекой аспирантской жизни в Москве. Начало 1990-х гг., самый разгар гайдаровской реформы, полки магазинов пусты, к продуктовым магазинам выстраиваются километровые очереди, драки возникают из-за полбуханки черного хлеба. Это не сгущение красок — всё это происходило на моих глазах. Достал я откуда-то грамм триста говядины, зажарил ее с пятью картошками, которыми расплатилась со мной заведующая гастрономом за перевод на английский язык какого-то важного документа, необходимого для эмиграции всей ее семьи за океан или в Израиль (уже не помню точно). Запах от жареных говядины и картошки наполнил коридор общежития МГУ на Воробьёвых горах. И вдруг, совершенно некстати, стук в дверь, заходит мой вечно голодный однокурсник из Индии. Спрашивает, мол, «что жаришь?». Говорю, мол, то, что вам, индусам, религия не позволяет есть — говядину. Почесал тот репу и говорит: «а ты мне скажи, что это не говядина». «А что же тогда это?», - удивился я. «А ты скажи, что это рыба или индейка. Только громко скажи, чтобы я испугался твоего крика и поверил», - ответил индус.

В общем, убедил я его, что говядина — это птица, и тот с радостью нарушил все нормы индуизма, с удовольствием жуя во рту запретный продукт.

Так и с нашими горе-соседями. То, что произошедшее в 1915 г. — не геноцид, а частное мнение, определил в своем вердикте даже ЕСПЧ. Но жить армянам будет легче, а местами и веселее, если им скажешь, что это геноцид. Ну, нравится им это слово. Прямо, геноцидофилия какая-то.

Зато есть кое-что, что им совершенно не нравится. Слово «коридор», например. Скажет президент Ильхам Алиев фразу «Зангезурский коридор», сразу истерики начинаются. Сказала накануне представитель МИД РФ Мария Захарова, что в России эту дорогу называют «маршрутом», сразу успокоились.

Ну, хорошо, маршрут так маршрут. Вы называйте маршрутом, а мы — коридором. Но что от этого меняется, когда важнее суть, нежели слово?

А хотите, вообще никак не будем называть? От слова «совсем». Когда будет дело доходить до этого слова, будем его... пропускать. И мигать левым глазом. Хотите?