От Вестфаля до Брюсселя: глубинные трещины Старого света Обзор Артема Кирпиченка

С начала прошлого столетия политики и философы стали размышлять на тему заката Европы, и она получила свое продолжение в веке нынешнем. Так, в новой Стратегии национальной безопасности Соединенных Штатов Америки особо отмечается, что сегодня Старый свет сталкивается с «перспективой разрушения цивилизации», и некоторые европейские страны будут «неузнаваемы через 20 лет или ранее». И данное мнение авторов этого серьезного документа опирается на весьма аргументированную базу.

Как считают эксперты, последние 400 лет истории Европы, то есть, с реформации, разделившей континент на протестантский север и католический юг, можно охарактеризовать двумя словами: «различия и конфликты». За завесой религиозных и теологических столкновений скрывались национальные интересы и конфликты идентичности, что привело к самому кровавому и продолжительному вооруженному противостоянию XVII века – Тридцатилетней войне, завершившейся Вестфальским миром, который заложил основы современных межгосударственных отношений. Однако, несмотря на это, противоборство европейских империй, государств и народов продолжилось, и, как итог, в XX веке вылилось в Первую и Вторую мировые войны. Таким образом, можно смело утверждать, что пальма первенства за генерирование кровопролитных конфликтов в мире по праву принадлежит Европе.
    
Американские специалисты подчеркивают, что мнение о том, что с созданием Европейского союза все вышеописанное осталось в прошлом, в корне ошибочно: Европа продолжает оставаться сложной мозаикой национальных, религиозных и интеллектуальных противоречий. В данном контексте можно определить ряд основных вопросов, которые являются камнем преткновения для современных европейских политиков, и первый из них – организация европейской военной машины.

В частности, президент Франции Эммануэль Макрон является сторонником теории «единой европейской армии», независимости в военных вопросах и автономии от Соединенных Штатов. С другой стороны, государства восточного крыла НАТО, такие как Литва, Латвия, Эстония, Венгрия, Болгария и Польша, предпочитают «американский зонтик безопасности», включающий в себя в том числе и 100 тыс. военнослужащих США, дислоцированных в Европе. Их позицию достаточно четко сформулировал генеральный секретарь НАТО Марк Рютте, заявивший, что европейские страны не могут защитить себя без Соединенных Штатов.

Вторая проблема – поддержка, оказываемая Киеву, и здесь между государствами ЕС наличествуют серьезные разногласия. Так, Венгрия и Словакия утверждают, что Украина не сможет победить РФ, и лучший способ положить конец войне – это достичь мирного соглашения. В свою очередь, Польша, Германия, Франция и Великобритания полны решимости разгромить Россию на поле боя, прежде чем сесть за стол переговоров.

Третья большая дилемма ЕС – это расходы на оборону. К примеру, Франция стремится поддержать европейскую оборонную промышленность, ведущую роль в которой играют ее заводы, в то время как Германия, Нидерланды, Дания, Норвегия и Польша предпочитают закупать американское оружие, что Париж рассматривает как угрозу французской оборонной промышленности.

Следующим яблоком раздора в Евросоюзе является проблема беженцев. В этом вопросе первый блок составляют «транзитные» страны – Греция, Испания и Италия, через которые на континент попадает основной поток беженцев. Как гласит Дублинское соглашение от 1990 года, ответственность за судьбу и содержание беженцев несет та страна, в которую они прибывают, но названные страны юга Европы, не располагающие большими финансовыми возможностями, не могут справиться с обрушившемся на них ввиду их географического расположения бременем и требуют, чтобы государства севера тоже приняли участие в программах помощи мигрантам.
 
Проблема беженцев фактически разделила Европу на либеральные и нелиберальные демократии. Европейская комиссия считает, что законы ЕС выше национальных законов стран, в то время как Варшава и Будапешт полагают, что приоритет должен отдаваться местному законодательству. По мнению Польши и Венгрии, некоторые аспекты европейской политики противоречат традиционным ценностям Восточной Европы. Как следствие, действия, направленные на соблюдение прав разнообразных меньшинств, рассматриваются как «диктат», подрывающий суверенитет. Нелиберальные демократии более негативно воспринимают мигрантов из-за рубежа, полагая, что экономическая помощь для них должна быть сведена к минимуму.

Долговой кризис – еще один предмет европейского спора. Богатые страны, такие как Германия, Нидерланды и скандинавские государства, стремятся избежать дефицита бюджета, чтобы ЕС не превратился в «долговой союз», и настаивают на политике жесткой экономии и строгой фискальной дисциплине. Финансово малообеспеченные южные страны – Греция, Италия и Испания – требуют большей европейской солидарности и оказания поддержки их попыткам выйти из затяжного долгового кризиса. Этот спор перекликается с энергетическим кризисом, поскольку страны Северной Европы настаивают на необходимости решительного перехода к «зеленой энергетике», призывая к полному прекращению использования ядерной энергии.
 
Последний вопрос – это наследие Второй мировой войны. Несмотря на прошедшие десятилетия, многие страны по-прежнему требуют от Берлина компенсации за нацистскую оккупацию. И месяца не проходит без того, чтобы польский парламент не требовал бы от ФРГ выплатить то, что она должна Польше. Самым серьезным моментом здесь является то, что Варшава в случае невыплаты ей компенсации угрожает выдвинуть территориальные претензии на земли, находящиеся под суверенитетом Германии.

Межъевропейские противоречия появлялись и исчезали на протяжении столетий, но то, что мы наблюдаем сегодня, как считают американские эксперты, является серьезной трансформацией, переходом от «количества к качеству» и серьезно подрывает европейское равновесие. 

Именно поэтому к приведенному в Стратегии национальной безопасности США утверждению о кризисе европейской модели следует отнестись с особым вниманием, поскольку данный процесс может обернуться самыми непредсказуемыми последствиями глобального масштаба.