Вольфрамовый тайник: США, Китай и редкие металлы Казахстана Экспертные мнения на Caliber.Az

Казахстан — страна, обладающая большими запасами редких металлов, среди которых особое место занимают значительные запасы вольфрама и молибдена, спрос на которые в мире в последнее время значительно возрос, что нашло отражение и в повышении их стоимости.

Однако потребности самого Казахстана в этих видах минерального сырья весьма невелики, в силу чего главной задачей является поиск рынков сбыта этих металлов. Недавно стало известно, что казахстанская национальная компания «Тау-Кен Самрук», входящая в структуру фонда «Самрук-Казына», заключила сделку о продаже 70% доли в месторождении «Северный Катпар» в Карагандинской области американской инвестиционной компании Cove Kaz Capital Group. В рамках указанной сделки, которая стартовала в феврале 2026 года и стала частью более широкой стратегии по развитию отрасли критических минералов, Cove Capital обязалась инвестировать в проект не менее 1,1 млрд долларов США.

Подобный шаг вполне может способствовать усилению позиций Казахстанского государства на глобальном рынке редких металлов, однако, с другой стороны, поднимает вопросы о балансе между привлечением инвестиций и контролем над стратегическими ресурсами, а также позволяет сделать вывод, что борьба между США и КНР за казахстанские редкие минералы перешла в решающую стадию.

А как оценивают ситуацию в самом Казахстане? Своими мнениями на данную тему с Caliber.Az поделились казахстанские политологи и аналитики.

В частности, по мнению кандидата политических наук, экономиста, политолога Шарипа Ишмухамедова, борьба между Соединенными Штатами и Китаем за редкоземельные ресурсы Казахстана носит давно сформировавшийся системный характер, в основе чего лежит политика этих держав.
 
«Дело в том, что США и западные страны фактически признали: в этом вопросе они во многом проигрывают, поскольку упустили момент, когда нужно было устанавливать контроль над крупнейшими месторождениями редкоземельных металлов в мире. Хотя тема и обсуждалась, но именно Китай первым осознал стратегическую важность этих ресурсов и поднял вопрос о востребованности редкоземельных металлов для современных батарей, суперпроводников, высокотехнологичных сплавов, используемых в электромеханике и ракетостроении. В силу этого КНР смогла добиться серьезного преимущества — китайская сторона закрепилась на крупнейших месторождениях развивающихся стран и параллельно остается №1 в мире по собственным запасам редкоземельных металлов.
 
Если говорить о политическом измерении, то борьба между этими двумя государствами стала более очевидной с возвращением в Белый дом Дональда Трампа, который первый озвучил эту тему на самом высоком уровне, хотя в период Байдена данный вопрос тоже был предметом обсуждений.

Что касается Казахстана, то говорить о полноценной схватке за его ресурсы можно только сейчас — именно на данном этапе начинается реальная конкуренция между инвесторами и крупными горнорудными компаниями из Китая, США, Великобритании и Южной Кореи за доступ к казахстанским месторождениям», — сказал он.

Отметив уникальность Казахстана и его ресурсной базы, эксперт выделил тот факт, что, занимая второе место в мире по запасам редкоземельных металлов и уступая в этом только Поднебесной, страна автоматически становится ключевым объектом интереса мировых держав.

«Главная особенность состоит в том, что эти ресурсы огромны и при этом практически не разработаны — для их освоения требуются колоссальные капиталовложения. Кроме того, отсутствует выстроенная система их вывода на мировой рынок, нет долгосрочных контрактов, которые закрепляли бы разработку месторождений. На сегодняшний день лишь около трети месторождений находятся под контролем казахстанских компаний, и даже они разрабатываются в весьма ограниченном масштабе.

Если говорить более предметно, то речь идет примерно о 28 млн тонн редкоземельных металлов, однако из всех месторождений лишь около 30% реально разрабатываются, и то в ограниченном объеме, остальные 60–70% вообще не освоены. Мы знаем об их существовании, но точные объемы до сих пор не подтверждены, поскольку во многом мы продолжаем опираться на геологические данные и картографию советского периода. Это, в свою очередь, означает, что дальнейшая разведка может выявить еще большие объемы и значительно расширить представление о ресурсном потенциале Казахстана», — сказал эксперт.

Переходя к конкретным примерам, экономист подчеркнул, что месторождение «Северный Катпар» изначально предлагалось китайской стороне.

«Китай рассматривал возможность инвестиций и предлагал около 750 миллионов долларов, однако в итоге отказался из-за слишком высоких рисков и необходимости значительных финансовых вливаний. Американская сторона, напротив, предложила более крупную сумму и заявила о готовности вывести добытые ресурсы на мировой рынок. Здесь важно понимать, что проблема заключается не только в добыче, но и в специфике вольфрама, который нужен далеко не всем, поскольку это специфический материал, имеющий ключевое значение прежде всего для военной промышленности. Он используется при создании высокопрочных сплавов, современных типов брони, вооружений и ракетных систем. При этом вольфрам не играет центральной роли в текущей индустриальной стратегии КНР— страна сосредоточена на производстве батарей, электромобилей и микрочипов. Если бы речь шла о металлах, критически важных для аккумуляторов и электроники, то расклад мог бы быть совершенно иным.

Что касается США, то у них долгосрочные интересы, поскольку, как мы видим, они готовы инвестировать большие средства и брать на себя более высокие риски. У американской стороны есть доступ к крупным инвестиционным ресурсам и, вероятно, она располагает дополнительной информацией о реальных запасах и перспективах добычи. Участвующая в проекте компания уже не первый год работает в Казахстане и хорошо понимает потенциал рынка. Все это указывает на то, что речь идет не о краткосрочной сделке, а о стратегии долгосрочного присутствия – лет на 20–30», — заявил эксперт.

В заключение Шарип Ишмухамедов подробно остановился на самой сложной части всей цепочки — логистике и выходе на мировой рынок: «Ключевой вопрос — это не столько добыча, сколько дальнейшая реализация и транспортировка редкоземельных металлов. Китай не позволит использовать свою территорию для транзита, Россия, скорее всего, тоже. При этом такие ресурсы невозможно эффективно транспортировать трубопроводами или авиацией — речь идет исключительно о железнодорожных перевозках. В результате остается единственный маршрут: через Азербайджан, с использованием порта Курык и паромных переправ, либо в перспективе через Афганистан. Таким образом, доставка готовой продукции на мировой рынок остается самым сложным элементом всей цепочки, учитывая, что основными покупателями вольфрама являются Соединенные Штаты и страны Западной Европы».

В свою очередь, руководитель исследовательского центра A+Analytics, казахстанский политолог Фархад Касенов отметил, что крупнейшая в мире сделка по вольфраму получила «зеленый свет» после саммита «С5+1» в Вашингтоне.
 
«США активно включились, оплачивают большую часть сделки и берут на себя технологическую сторону и разработку», — отметил он.

Эксперт также напомнил, что Китай является мировым лидером по редкоземельным металлам и во многих случаях фактически монополистом, и ему, естественно, крайне невыгодно, чтобы появлялись конкуренты, особенно на фоне обострения противостояния с США, где каждая сторона ищет дополнительные рычаги давления: «КНР диктует условия не только американцам, но и, например, Японии и Южной Корее, которые вынуждены закупать ресурсы у Пекина, несмотря на напряженные отношения, к примеру, между Страной восходящего солнца и Поднебесной из-за островов Сэнкаку в Восточно-Китайском море».

При этом, по его мнению, именно Япония – один из важных участников сделки по добыче казахстанских редкоземельных металлов, поскольку активно ищет альтернативы, и Токио уже планирует импорт редких металлов из Казахстана: «В частности, начиная с конца 2026 года Mitsubishi Corporation будет закупать галлий — около 15 тонн ежегодно — для высокотехнологичной промышленности. Это делается в целях диверсификации поставок и снижения зависимости от Китая. В силу этого Токио приветствует подобные сделки с Казахстаном и заинтересовано в вывозе редкоземельных металлов, фактически переключаясь с китайской на казахстанскую сторону».

Чтобы прояснить суть вопроса, эксперт подробно объяснил специфику редкоземельных металлов и производственную базу.
 
«Важно понимать, что редкоземельные металлы — это не те, которые редко встречаются в природе. Они встречаются достаточно часто, но почти всегда идут как побочные продукты добычи других металлов — меди, свинца и так далее. То есть, их мало в процентном соотношении: много базового металла и совсем немного редкоземельного компонента. Поэтому их добыча возможна только при наличии развитой горно-металлургической отрасли. Казахстан в этом плане идеален: у нас есть Балхашский медеплавильный комбинат, предприятия в Усть-Каменогорске, титано-магниевый комбинат, алюминиевый завод в Павлодаре.

Это мощные металлургические гиганты, которые уже работают с рудой. Но проблема в том, что Казахстан на данный момент не располагает возможностями по извлечению этих элементов, потому что для этого необходимы специальные технологии сортировки, фильтрации, очистки и обработки, которые сейчас предоставляют японцы, а не США — американские решения менее энергоэффективны в данном случае. Поэтому, скорее всего, cформируется некий японо-американский консорциум: уже устанавливаются специальные технологические линии на предприятиях в Усть-Каменогорске и Павлодаре. По сути, к существующим мощностям просто достраиваются дополнительные цеха. А вот само месторождение вольфрама придется разрабатывать с нуля — строить карьеры, закупать технику», — отметил эксперт.

По его мнению, основополагающую роль в этом вопросе играет многовекторная стратегия Казахстана.

«Китай, конечно, недоволен тем, что Казахстан так активно входит на рынок редкоземельных металлов. Но это долгий процесс: строительство заводов, запуск производств — часть проектов реализуется за один-два года, другая — за пять-семь лет, поэтому в краткосрочной перспективе КНР не станет открыто проявлять свое беспокойство, но будет внимательно отслеживать процесс. В свою очередь, Казахстан не намерен ссориться с Китаем — это исключено, поскольку Поднебесная остается важнейшим партнером и может оказывать серьезное давление. Вероятнее всего, Астана заключит дополнительные сделки с Пекином, чтобы сохранить баланс и не обострить отношения.
 
Однако Казахстан пытается диверсифицировать влияние, в том числе и за счет США. Это —классическая политика балансирования: мы немного ослабляем китайские позиции, привлекая американцев. Тем более что влияние США в Казахстане в последние годы снижалось — после активного участия в нефтяных проектах в 90-х они постепенно выходили с казахстанского рынка. Например, компания Chevron недавно выразила подобное намерение, не продлевая контракты. Но на фоне стратегически важной для Вашингтона сделки по редким металлам есть вероятность, что Госдепартамент окажет давление, чтобы она осталась и продолжила работу на выгодных для Казахстана условиях.

В целом складывается крайне интересная ситуация: Астана не претендует на роль монополиста и не вытесняет Китай, но усиливает свою роль за счет привлечения других игроков. При этом подключается и Япония, которая рассматривает Казахстан как ключевую точку в Среднем коридоре. Сырье будет идти из Восточного Казахстана через Азербайджан, затем в Турцию, далее в Средиземное море и по водным артериям в Японию. Маршрут длиннее, чем через Китай, но политически более безопасный. В итоге это уже не просто экономика, а большая геополитическая игра. Таким образом, президент Касым-Жомарт Токаев реализует мягкую дипломатию, балансируя интересы, и все это в своей совокупности повышает статус Казахстанского государства на мировой арене», — резюмировал Ф.Касенов.