«Прямой военный удар Израиля по Ирану вызовет большие потрясения в регионе» Ближневосточная панорама в фокусе Caliber.Az

Интервью Caliber.Az с обозревателем-арабистом газеты «Коммерсант» Марианной Беленькой.

- Примет ли противостояние Ирана и Израиля более ожесточенный характер?

- Вопрос в том, что вы подразумеваете под ожесточенным характером - открытую войну, боестолкновения, нанесение ударов. В какой-то степени горячая фаза уже есть: Израиль наносит удары по объектам Ирана и его союзников в Сирии, война танкеров - инциденты то с иранскими, то с израильскими судами. Но если говорить о прямом ударе Израиля по Ирану, то, конечно, мы не можем исключить этот вариант, но пока он видится очень призрачным. Это вызовет большие потрясения в регионе, хотя мы видим, что какие-то диверсии Израиль в Иране все-таки устраивает, но это выглядит как тайная операция, мы не можем со стопроцентной гарантией утверждать, что сделал это именно Израиль. Он на себя никакую ответственность никогда не возьмет. Но вариант открытого военного удара все равно на столе, хоть и призрачен.

Вариант свержения режима в Иране вряд ли осуществим, и тем более это относится уже к плоскости ирано-американских отношений, так как на это никто не пойдет с учетом всех предыдущих ошибок США в регионе. Все понимают, что это сложно, но Израиль сам не исключает вариант Б, обсуждает его с США, поскольку там речь идет не только о военных угрозах, но и об экономическом и политическом давлении, то есть все очень подвешено.

- В чем причина сближения Израиля с арабскими странами?

- Смотря с какими странами, ведь с некоторыми государствами по-разному складывались отношения, и были уже попытки сближения в 90-х годах, когда начался мирный процесс, и были установлены контакты со многими арабскими странами помимо Египта, с которым Израиль давно находится в дружеских отношениях.

Другое дело, что во время второй интифады в 2000 году отношения испортились, где-то были приостановлены экономические контакты. Но все равно со странами Залива такие негласные, неофициальные контакты поддерживались, и Израилю с ними делить особо нечего, например, с теми же Эмиратами, Бахрейном. У них нет проблем, поэтому тут еще присутствовал элемент США, которые поощряли развитие отношений и выстраивание потенциального антииранского блока. У Израиля и арабских стран было также обоюдное желание сделать имеющиеся связи более явными: сотрудничество в сфере безопасности, экономические контакты, то есть это все не было внезапно.

- Иран в скором времени собирается обзавестись ядерным оружием. Как вы считаете, насколько эта информация достоверна, и какие препятствия будут чинить мировые центры силы?

- Мне трудно судить, так как я не эксперт по ядерному оружию. Есть оценки МАГАТЭ, да, мы видим, что Иран приближается к фазе, после которой он может прийти к созданию ядерного оружия, но более подробно сказать не могу.

Что касается того, какие действия предпримут мировые центры силы, то у всех своя стратегия, поскольку вариант переговоров еще не положен на полку. ЕС с Россией пытаются убедить Иран вернуться за стол переговоров с США, они тоже не отказываются от переговоров. Но есть непреодолимые разногласия и неизвестно, как стороны выйдут из этой ситуации. Пока они готовы разговаривать, и никто не хочет обращаться к другим вариантам. Дальше посмотрим, как будет развиваться ситуация.

- Какие подходы объединяют Россию и Турцию в сирийском вопросе? И как недавняя встреча Путина и Эрдогана в Сочи повлияла на внутриполитические процессы в Сирии?

- Россия и Турция согласны по-прежнему, что политический процесс в Сирии должен продолжаться, и они планируют каждый со своей стороны пытаться соответствовать этому процессу. Но их взгляды на политическое будущее Сирии различаются: Турция не видит будущего за Башаром Асадом, а Россия считает его легитимным президентом. Но Путин и Эрдоган на сочинской встрече обсуждали военные моменты. Никто не знает, к чему они пришли, нет никаких конкретных опубликованных договоренностей, поэтому каждая сторона продолжит делать то, что она делает.