15 лет строгого режима? Как Брюссель переписывает правила расширения ЕС

Еврокомиссия 6 октября представила пакет мер по подготовке к будущему расширению Европейского союза, который председатель ЕК Урсула фон дер Ляйен назвала «геополитической необходимостью». Логику этого шага предельно четко объяснила еврокомиссар по расширению Марта Кос в интервью британской The Guardian: «Если мы не сможем интегрировать наше соседство, кто-то другой придет и превратит его в оружие против нас», — имея в виду прежде всего влияние России и Китая. Однако за громкими декларациями скрывается сложный бюрократический процесс, который на практике может оказаться гораздо дольше громких политических деклараций.

В первую очередь эта новая стратегия касается Монтенегро, Албании, Молдовы и Украины. Для этих четырех наиболее продвинутых в проведении реформ кандидатов Брюссель уже готовит индикативные дорожные карты, стремясь сделать сам процесс интеграции ощутимым еще до официального вступления. Предполагается, что страны, успешно проводящие реформы, смогут раньше подключаться к отдельным элементам единого рынка, энергетическим и транспортным проектам, цифровой и оборонной политике и европейским программам. При этом Марта Кос особо подчеркнула: «Это не замена полноценного членства». Напротив, постепенная интеграция должна стать инструментом ускорения полноценного вступления, хотя эксперты сомневаются, что частичный доступ сможет компенсировать кандидатам полноценное участие в принятии решений.

Но одновременно с новыми возможностями Евросоюз ставит перед будущими членами и жесткие ограничения, ссылаясь прежде всего на опыт Венгрии Виктора Орбана. И хотя статья 7 Договора ЕС предусматривает возможность приостановить право голоса государства, серьезно нарушающего европейские ценности, этот громоздкий механизм так и не был доведен до реального применения. Еврокомиссия предлагает ввести для каждого нового члена 15-летний испытательный период, в течение которого за серьезный откат от верховенства права и нарушение принципа добросовестного сотрудничества можно будет оперативно сократить финансирование, а в наиболее тяжелых случаях — быстро приостановить право голоса. «Больше никаких Викторов Орбанов, — отрезала Кос, резюмируя новую философию Брюсселя. — Нам нужны более быстрые механизмы, чем только статья 7».

При этом Брюссель прекрасно понимает риск создания дискриминационной системы — Европы «первого» и «второго» сорта. Именно поэтому защитные меры строго ограничены 15 годами. Как объяснила еврокомиссар, если сделать такой механизм бессрочным, то «возникнет ситуация, когда у нас будут члены первого и второго класса», что разрушит само единство союза. Однако скептики подчеркивают, что сам факт наличия 15-летнего ценза уже создает внутри Евросоюза градацию между полноправными членами и государствами с временно ограниченными правами.

Вместе с системой наказаний меняется и сама процедура расширения. Чтобы избежать паралича принятия решений, Еврокомиссия предлагает использовать квалифицированное большинство вместо единогласия при принятии ряда промежуточных решений на переговорах о вступлении, хотя финальное решение по-прежнему останется за всеми государствами Евросоюза.

Причина таких тектонических перемен проста: Брюссель готовится к ЕС, который может насчитывать 30 с лишним государств, а в перспективе разговор идет и о гораздо большем масштабе. Президент Финляндии Александр Стубб ранее призывал «мыслить масштабно» и допускал расширение Европейского союза примерно до 40 стран, включая не только Украину и Балканы, Турцию и Великобританию, но и Канаду. Его амбициозная идея строилась вокруг гибких форматов участия. Нынешняя Еврокомиссия эту прагматичную логику подхватывает, но добавляет к ней жесткую систему институциональных предохранителей.