А Зорий здесь тихий… Размышления Эмина Галалы

Я верю в «о мертвых либо хорошо, либо ничего» из античной философии. Есть мнение, что полная фраза звучит «либо ничего, кроме правды», но это не суть важно.

Танцевать на костях любого ушедшего в мир иной не пристало. Любого, включая Зория Балаяна. У него есть родственники, они, естественно, скорбят. В стане непримиримых в Армении найдутся те, кто утрет сухие глаза и пафосно поклянется «продолжить». Я всего лишь хочу подчеркнуть в контексте его кончины, насколько изменились мы, азербайджанцы. 

При обилии армян, превративших ненависть к тюркскому в смысл жизни, Зорий Айкович был системным вдохновителем ненависти, жадные языки которой в прошлом веке полыхнули от искр написанного им в 1981 году «Очага». 1981! Ничто не предвещает бесславного конца Союза тех самых советских социалистических. И вдруг не абы кто, а корреспондент «Литературной газеты» разрождается трудом, в котором народ другой советской республики именуется не иначе как варвары, вандалы и кочевники. Достойным партнером Балаяну была некая поэтесса Сильва Капутикян, еще один лидер сепаратистского движения. К слову, Раиса Максимовна Горбачева была среди почитательниц ее таланта.

Попытки азербайджанцев довести тогда до Кремля смертельную опасность потаканий армянским экстремистам ни к чему не привели. Что было дальше, мы знаем. Боль, кровь, смерть, пропасть между двумя народами и превращенный армянами в пустошь Карабах.

Но это прошлое. А в настоящем известное когда-то каждому азербайджанцу имя Зория Балаяна большинству наших сограждан ни о чем не говорит. Он никто, и звать его никак. Плоды его «трудов» смыты 2020 и 2023 годами подобно горе нечистот, снесенной горным ручьем. Я рад, что господин Балаян оказался долгожителем. Мне приятно, что он имел удовольствие наблюдать флаг Азербайджана над Шушой и Ханкенди. Что видел возвращение тысяч азербайджанцев в родные дома. И пусть мне жаль тех армян, которые оказались заложниками своих лидеров и позволили повести себя в пропасть (а такие были, наряду с сознательными преступниками), я не скрою, что также рад тому, что Балаян видел их страдания. Зорий Айкович, наверное, причитал «ай-ай-ай», слыша предсмертные стоны «арцахского» фантома. Видя, как рвется в клочья мантия вседозволенности «великого армянского народа», который себе оформил лицензию на истребление соседей. Жаль, что Капутикян капут наступил намного раньше (в смысле упокой Господь ее душу). Было бы здорово, если и эта дама была бы свидетелем агонии «арцахской» авантюры.

Я не воспеваю ненависть. Я очень хочу, чтобы азербайджанцы и армяне научились жить сначала рядом друг с другом, а потом вместе, не воспринимая соседний народ как рудиментарный предмет ненависти. Но для этого надо понимать, куда балаяны и капутикяны привели многострадальный армянский народ. «Многострадальный» без кавычек. Потому что именно Балаян, Капутикян и им подобные были и остаются причиной многострадальности. Нам тоже досталось «от щедрот», но мы таких «подарочков» больше не примем.

Я уже поставил точку и собирался отправлять материал, когда до меня дошло, что молодому поколению, которому неизвестен Балаян, также неизвестна и фраза «А зори здесь тихие». Была такая повесть Васильева о Второй мировой в лучших традициях советской литературы – пронзительная, трогательная, воспевавшая патриотизм советского народа во время войны с фашистской Германией. И пусть я подчеркнул, что не в моих привычках оскорблять покойников, для меня жизнь Балаяна – это полная противоположность тому, о чем писал Васильев. Всё то, чему он посвятил жизнь, не принесло его народу (другие не в счет, плевал Балаян на «кочевников и варваров») ничего, кроме крушения надежд и краха. Как там было у классика? «Погиб поэт, невольник чести»? Перефразирую: «Ушел непоэт, невольник бесчестья».

А если кто-то хранит искры от того самого «Очага» в надежде, что от них вновь возгорится пламя, то без проблем – у нас много огнетушителей. В том числе летающих.