Непрестанно жаркий сезон Амбиции и возможности России в Африке

В столице РФ состоялся III форум «Россия — Африка». Для российской дипломатии это важная витрина, позволяющая продемонстрировать результаты усилий на Африканском континенте. Однако здесь Москве приходится соперничать с мощными игроками — Китаем, Евросоюзом, США, Индией и Турцией. И у каждого из них свои позиции и инструменты влияния.

Сухие цифры торговли за 2025 год наглядно показывают масштаб сил. Товарооборот Африки с ЕС составил около $385 млрд, КНР — более $348 млрд, США и Индия удерживают планку в районе $100 млрд. Российско-африканская торговля на этом фоне выглядит скромным ручейком — около $27 млрд. РФ обходит также и Турция с $40 млрд. Эта статистика ставит перед Кремлем сложный вопрос: «Как претендовать на роль одного из центров многополярного мира, если экономический фундамент в Африке пока слишком мал?»

Ответ Москвы лежит не в плоскости крупных инвестиций, а в политике и закрытии базовых потребностей континента: Россия делает ставку на критически важные для Африканского континента ресурсы — поставки зерна и удобрений. Обеспечивая продовольственную безопасность, РФ создала общеконтинентальную сеть влияния: российское зерно поставляется в 40 африканских стран, от нее также зависит четверть местного рынка удобрений. Тем не менее этот охват носит сугубо нишевый характер: он дает колоссальные дипломатические дивиденды, но не позволяет России на равных конкурировать с Китаем и Европейским союзом, которые контролируют многомиллиардные инвестиции, технологии и потребительские рынки Африки.

Второй важнейший козырь Москвы, который идет сразу за продовольствием, — военное сотрудничество. После ухода французских военных из ряда стран Сахеля РФ получила возможность расширить там свое присутствие. Мали, Буркина-Фасо и Нигер, где к власти пришли военные, стали опорными точками Кремля. Место структур «Вагнера» занял официальный «Африканский корпус», который помогает новым правительствам удерживать власть.

Но именно в сфере безопасности кроется ахиллесова пята российской стратегии. Военная помощь приносит Москве политические очки, но не гарантирует мир самому региону. По данным Chatham House, среднее число ежегодных смертей, связанных с насилием экстремистских группировок в Сахеле, выросло с 927 в 2016–2019 годах до 10 470 в 2022–2025 гг. Очевидно, что приход российских военных не привел к перелому в сфере безопасности. Апрельские атаки в Мали, в ходе которых погиб министр обороны страны, а российские силы были вынуждены на время оставить город Кидаль, показали, насколько зыбкими могут быть эти позиции. В октябре контроль над городом вернули, но сама ситуация обнажила пределы российских возможностей.

Итак, можно подытожить, что нынешний объем российско-африканских связей не заменяет полноценного индустриального партнерства. Главный интерес Африки сегодня — это инвестиции, технологии и рабочие места на собственной территории. Россия пытается предложить проекты в атомной энергетике, медицине и IT, но многие из них годами остаются на стадии соглашений вследствие целого ряда серьезных барьеров финансового, процедурного и рыночного характера.

Именно поэтому число гостей на московском саммите — цифра лукавая. В 2019 году на первый саммит в Сочи приехали 43 главы государств и правительств, 2023-м — 17, в нынешнем — 22: возвращения к первоначальному масштабу пока не произошло. Сам по себе этот показатель, конечно, не определяет качество отношений, но и представлять нынешнюю встречу как безусловный дипломатический триумф было бы преувеличением.

Превратить существующий политический капитал Москвы в Африке в устойчивое экономическое влияние задача трудная. Африканские государства готовы работать с Россией, пока видят в этом практическую пользу, и сохраняют пространство для отношений с другими центрами силы.