Пекинский торг Что принесет миру встреча лидеров США и КНР?

Государственный визит президента Соединенных Штатов Дональда Трампа в Китай, который состоится с 13 по 15 мая, находится в центре пристального внимания ведущих мировых средств массовой информации. Изначально глава Белого дома планировал посетить Пекин в конце марта, однако остался в Вашингтоне, чтобы сосредоточиться на войне с Ираном. В целом, как пишут мировые медиа, предстоящий визит является критически важным для глобальной экономики и геополитики. В частности, как отмечает издание Politico со ссылкой на источники, на саммите 14-15 мая Китай может предложить США выгодные сделки в обмен на уступки по американским тарифам и другим торговым ограничениям.

С пониманием того, что встреча Трампа и Си в Пекине – это далеко не про дружбу, а про жесткий торг, попробуем прояснить цели визита главы Белого дома в Поднебесную. Исходя из нынешних весьма сложных геополитических реалий, особенно с учетом войны на Ближнем Востоке, одной из центральных тем на переговорах Дональда Трампа и Си Цзиньпина станет влияние китайского фактора на политику Тегерана. Это связано с тем, что на данный момент для Соединенных Штатов, оказавшихся в эпицентре ближневосточного кризиса, принципиально важно добиться от КНР экономических бонусов. Это тоже естественно, поскольку Китай – главный торговый партнер Ирана, на долю которого приходится 80–90% экспорта иранской нефти.

Как известно, варьирование цен на нефть из-за фактической блокады Ормузского пролива продолжает наносить удары и по мировой экономике, и по самим Соединенным Штатам. В силу этого американская сторона активно призывает Пекин оказать военную и политическую поддержку для открытия этой наиважнейшей водной артерии. В частности, министр финансов Скотт Бессент публично рекомендовал КНР присоединиться к международной операции по разблокированию пролива, а президент Трамп заявил о решении «навсегда» открыть Ормуз, призвав другие страны, включая Китай, направить туда военные корабли. Подобную свою позицию Вашингтон аргументирует тем, что Поднебесная получает до 90% своей нефти через данный маршрут и, соответственно, должна быть заинтересована в его разблокировании.

В свою очередь, китайская сторона, используя свою политику «мягкой силы», апеллирует исключительно к дипломатическим методам решения проблемы, подчеркивая необходимость возобновления свободного судоходства. Таким образом сомневаться в том, что в ходе запланированных переговоров будет обсуждаться ситуация вокруг Ормузского пролива, не приходится.

Во-вторых, нельзя исключать и того, что США, дабы использовать Китай для сдерживания Ирана, предложат Пекину выступить посредником в ближневосточном конфликте. Это логично, так как КНР обладает успешным опытом в деле восстановления отношений между ИРИ и Саудовской Аравией. Кстати, тогда, в марте 2023-го, реакция Вашингтона на медиацию КНР была публично сдержанной и формально позитивной, но официальные лица США не упускали возможности при каждом удобном случае преуменьшить значение китайского фактора, отмечая, что сделка явилась результатом многолетних переговоров в Ираке и Омане, и Пекин лишь «финализировал» процесс. 

Надо полагать, что на тот период опасения Вашингтона были связаны со все возрастающей ролью Поднебесной, что свидетельствовало о снижении американского доминирования в регионе. Вполне вероятно, что подобная обеспокоенность наличествует у американцев и сегодня ввиду того, что США априори против усиления гегемонии Поднебесной в региональной и мировой политике. Однако в нынешней критической ситуации на Ближнем Востоке посредническая миссия Китая отвечает чаяниям Соединенных Штатов, особенно в рамках сценария под названием «Обмен на определенные экономические уступки посредством геополитического торга», который мог бы выглядеть следующим образом: Пекин оказывает «мягкое» воздействие на Тегеран, за это Вашингтон минимизирует давление по тарифам на китайские товары.

В-третьих, не исключено, что Дональд Трамп может предложить Китаю использовать свое влияние в вопросе ограничения поддержки прокси-сил, к примеру, «Хезболлы», основанной в 1982 году при поддержке Ирана и на данный момент являющейся мощной военизированной силой, действующей в Ливане. В данном контексте стоит напомнить, что китайский МИД еще в 2024 году говорил о необходимости соблюдения суверенитета Ливана, и этот месседж был косвенно направлен и указанной группировке. С учетом сказанного существует вероятность того, что на переговорах стороны могут прийти к определенному консенсусу по ряду вопросов, так как заинтересованы в стабилизации ситуации на Ближнем Востоке, имеющем жизненно важное значение с геоэкономической точки зрения.

При этом, Китай вряд ли станет «играть по американским правилам» в вопросах, вступающих в противоречие с его политикой нейтралитета. В частности, Пекин вряд ли присоединится к санкциям Вашингтона против Тегерана и, тем более, брать на себя ответственность за безопасность региона, выступая в роли «мирового полицейского». Скорее всего, Пекин будет призывать стороны к сдержанности и проявлять активность в Совете Безопасности ООН, блокируя жесткие антииранские решения. Это – что касается политического аспекта.
 
Параллельно Китай продолжит закупку иранской нефти в обход западных санкций, поддерживая таким образом экономическую жизнеспособность Исламской Республики, но при этом будет избегать прямых военных поставок иранской стороне. Не исключено, что этот вопрос тоже станет предметом обсуждения в ходе переговоров в Пекине, принимая во внимание тот момент, что в апреле текущего года разведка США зафиксировала подготовку КНР к передаче Ирану новых систем противовоздушной обороны. Точнее, поступали сведения о возможном предоставлении Тегерану запчастей и компонентов для ракет. Китайское внешнеполитическое ведомство, в свою очередь, опровергло данную информацию, назвав ее безосновательными слухами, распускаемыми американской прессой. Между тем международные эксперты считают, что такие действия Поднебесной могут существенно изменить баланс сил в регионе.
 
В своей совокупности вышеперечисленные аспекты позволяют сделать вывод о том, что ждать грандиозной сделки от визита Трампа в Поднебесную не стоит. Скорее всего, глава Белого дома вернется из Пекина с набором частичных договоренностей. С другой стороны, сам факт встречи лидеров двух сверхдержав – это уже сигнал о снижении напряженности между ними, что в текущей ситуации устраивает и Пекин, и Вашингтон. Однако даже с учетом пересекающихся интересов стратегический союз Китай – США на данный момент представляется чем-то из области фантастики.