Трамп заправляет G7 нашла временное решение проблемы дефицита дизеля

Созванный 2 октября под председательством Франции экстренный онлайн-саммит G7 завершился полной тактической победой Вашингтона. Поставив европейских союзников перед жестким выбором — либо остаться без американского экспорта дизельного топлива, либо открыть собственные запасы — Дональд Трамп фактически в одиночку перекроил энергетическую повестку Запада накануне важнейших выборов в США.

Государства «Большой семерки» договорились высвободить через Международное энергетическое агентство (МЭА) до 100 млн баррелей нефти и нефтепродуктов из стратегических запасов. Основная ставка сделана на дизельное топливо: значительный его объем должен попасть на рынок уже в первые 20 дней после саммита, а вся операция рассчитана на четыре месяца. Одновременно страны G7 обязались не вводить ограничений на взаимный экспорт энергоносителей.

В последние недели администрация Дональда Трампа настойчиво требовала от европейцев быстрее использовать собственные запасы готового топлива, допуская в противном случае запрет на экспорт американского дизеля — важнейшего источника поставок для ЕС.

Этот ультиматум был продиктован разной структурой резервов внутри МЭА: в то время как США хранят запасы преимущественно в сырой нефти, именно европейские страны держат в кубышках дефицитное готовое топливо. Вашингтон обвинил союзников в «топливном эгоизме», поскольку Европа берегла свой дизель на зиму и одновременно скупала американский, взвинчивая цены на автозаправочных станциях в Соединенных Штатах.

Ключевая проблема глобального рынка сейчас — дефицит именно нефтепродуктов, а не сырья. Сырая нефть поступает в достаточных объемах (экспорт из стран Ближнего Востока к концу сентября практически вернулся к довоенному уровню), однако переработка отстает. Война вывела из строя часть ближневосточных НПЗ, удары Украины сократили российские перерабатывающие мощности, а Москва и Пекин ограничили свой экспорт дизеля. В результате рынку не хватает не самой нефти, а свободных мощностей для ее превращения в готовое топливо.

За громкой цифрой в 100 миллионов баррелей скрывается важная юридическая уловка, объясняющая суть компромисса. Еще в марте страны МЭА договорились распечатать свои запасы на рекордные 400 миллионов баррелей. К октябрю план выполнили на 80%, выдав рынку колоссальные 325 миллионов. Вот только этот гигантский объем состоял почти целиком из сырой нефти, которая мертвым грузом встала перед буксующими нефтеперерабатывающими заводами — превратить ее в готовое топливо физически не успевали, и цены на АЗС продолжили расти.

Экстренное решение G7 как раз и призвано исправить эту системную ошибку. Новые 100 миллионов баррелей — это не добавка сверху к весеннему плану, а попытка закрыть его зависший остаток (около 75 миллионов), который европейцы упрямо держали в резервах. Главное отличие в том, что теперь Европу заставили выдать этот «хвост» не «бесполезным» сырьем, а «живым» дефицитным дизельным топливом.

Так или иначе, соглашение выгодно всем сторонам. Для Трампа это критически важно накануне ноябрьских выборов: использование европейских резервов снижает спрос Европы на американский дизель, оставляя больше топлива в США и сбивая цены на автозаправках в стране. При этом Вашингтону не приходится вводить реальный экспортный запрет, который перегрузил бы внутренний рынок и ударил по марже американских НПЗ. Европа, в свою очередь, получает прагматичную выгоду — время для адаптации.

Высвобождение резервов снижает риск острого дефицита в ближайшие месяцы, сохраняя открытым импорт из Соединенных Штатов. Тем не менее это лишь временная передышка, поскольку стратегические запасы конечны, а устойчивое решение невозможно без восстановления мировой нефтепереработки.