Эгейская тетива. Зачем Афины бросают вызов турецкой доктрине? Расклад Артема Кирпиченка

В глубокой древности для Афин морское пространство имело в прямом смысле слова сакральное значение. Впоследствии греческие власти дополнили это видение вопросами идентичности и государственного суверенитета. Такое восприятие сохранилось по сегодняшний день, даже несмотря на то, что оно в целом не отвечает реалиям современной геополитической конфигурации.

Особенно ярко предвзятость Греции проявляется в приложении к турецкой доктрине «Mavi Vatan» («Голубая Родина»), которая представляет собой документ по безопасности, охватывающий морские зоны юрисдикции Турции в Черном, Эгейском и Средиземном морях, и которую Афины воспринимают как «ревизионистскую политику».

Исходя из такого максималистского и однобокого подхода, греческие власти начали создавать многоуровневую стратегию противодействия с целью сузить юридическую и фактическую свободу маневра Анкары в вопросах морской юрисдикции и подвести под греческие требования институциональную базу, которая сделает аргументы греческой стороны «предсказуемыми», «нормативными» и аналогом «статус-кво».

При этом Греция прибегает не только к ресурсам своих Вооруженных сил, но и использует различные дипломатические, институциональные и юридические инструменты. Рассматривая цепь своих островов как географическое единство с материковой частью, греческая сторона в своих действиях на институционально-правовом направлении опирается на Конвенцию ООН по морскому праву 1982 года (UNCLOS).

Согласно статье 121 данного документа, острова (за исключением непригодных для жизни скал) имеют право на собственное территориальное море, прилежащую зону, континентальный шельф и исключительную экономическую зону (ИЭЗ). То есть, Афины, предпринимая попытки институционализировать подход, при котором островная и материковая части образуют единое и неразрывное геополитическое пространство, намерены претворить в жизнь концепцию «Эгейского моря как греческого озера», что обеспечит им неоспоримое стратегическое преимущество.

Во-первых, с учетом того, что греческие острова, такие как Крит, Родос и в особенности Кастелоризо, расположены в непосредственной близости от турецкого побережья, такой ход событий юридически отрежет Турцию от большей части Восточного Средиземноморья. Во-вторых, измененные навигационные карты и юридические прецеденты автоматически будут маргинализировать возражения Анкары.

В-третьих, использование Грецией UNCLOS в качестве фундаментального нормативного акта призвано сформировать у международного сообщества негативное отношение к Турецкой Республике как к стране, «не соблюдающей международное право и отклоняющейся от общепризнанных мировых норм». При этом Афины намеренно игнорируют заявления Анкары о том, что турецкая сторона будет рассматривать решение греческой стороны о расширении территориальных вод в Эгейском море до 12 миль как casus belli (повод для объявления войны).

Другой важнейшей стратегической линией, принятой Грецией для противодействия турецкой «Mavi Vatan», является перевод морской юрисдикции в повестку дня мирового сообщества. Речь здесь идет не только о поисках дипломатической поддержки, но и о попытке повысить политические издержки Турции и нивелировать асимметрию ресурсов между двумя государствами. 

Данная стратегия реализуется через три основных канала, дополняющих друг друга, и первым из них является Европейский союз. В рамках этого объединения спор о морской юрисдикции упаковывается Грецией в риторику о «безопасности европейских границ»; «защите морских юрисдикций Евросоюза» и «солидарности внутри ЕС», то есть, сознательно переводится на уровень Брюсселя, что может повлечь за собой угрозу санкций и политического давления евробюрократии.

Вторым направлением дипломатической активности Греции является НАТО, где противодействие Турции выстраивается под прикрытием таких лозунгов, как «сплоченность внутри альянса», «антикризисное управление» и «региональная стабильность». Подобным способом Афины стремятся доказать, что военно-морская политика Турции несовместима с безопасностью альянса и его принципами.

Третьим вектором является углубление связей с такими государствами, как Франция, чему примером служит недавний визит Макрона в Грецию и его неоднозначные заявления. Это взаимодействие включает в себя расширенный доступ к базам, участие в процессе закупок вооружений и совместных учениях. При этом заключаемые соглашения преподносятся греческой стороной как «стабильная платформа для укрепления мира, сотрудничества и энергобезопасности, торговли и инвестиций». Одним словом, они используются для противопоставления турецкой «Mavi Vatan», позиционируемой греческой стороной в качестве «доктрины, угрожающей миру и стабильности в регионе».

Эти линии дополняет и разработанная Грецией политика альянсов в Восточном Средиземноморье, направленная на то, чтобы исключить Турцию из процессов региональной безопасности и контроля над энергетическими потоками, основой которой служит политическое и правовое сотрудничество с греческим Кипром. В данном контексте Афины в кооперации с Никосией, которая тоже является членом ЕС, активно проталкивают свои тезисы о расширении морской юрисдикции в Евросоюзе, делая их частью общеевропейского дискурса.

В свою очередь, трехсторонние и четырехсторонние саммиты, совместные энергетические форумы и диалоги по безопасности направлены на то, чтобы создать архитектуру сотрудничества в Восточном Средиземноморье без присутствия в ней Анкары. В этом разрезе Восточно-Средиземноморский газовый форум (EMGF) и Восточно-Средиземноморский энергетический центр (EMEC) функционируют не просто как организации по координации поставок энергии, а как структуры регионального управления без участия Турции, а трубопровод EastMed, чья рентабельность вызывает споры, служит исключению Турецкой Республики из экономической жизни региона.

Помимо дипломатии и экономики, Афины предпринимают шаги по милитаризации Эгейских островов, что нарушает международные соглашения, такие как Лозаннский мирный договор 1923 года, установивший невоенный статус для островов Хиос, Самос, Лемнос, Лесбос и Икария, и Парижский мирный договор 1947 года, определивший аналогичные условия демилитаризации для архипелага Додеканес (включая Родос), которые были переданы Грецией от Италии после Второй мировой войны. 

Параллельно греческие власти укрепляют свои Вооруженные силы, и в этом процессе основной упор делается на концентрации военно-морской мощи на наиболее уязвимых направлениях и достижении качественного превосходства в таких важных сферах, как противолодочная оборона, военно-морская противовоздушная оборона, развертывание современных программ снабжения, разведки и наблюдения.

Как подчеркивает ряд аналитиков, политика Афин, разработанная для противодействия доктрине «Mavi Vatan» и направленная на утверждение греческого влияния в регионе, сопряжена со структурными рисками, которые приводят к тому, что стороны со все большим подозрением относятся к намерениям оппонента, и даже оборонительные действия воспринимаются как демонстрация агрессивных планов. Все это приводит к «эффекту накопления», который, в свою очередь, в средне- или долгосрочной перспективе может сыграть роль той самой «натянутой тетивы тугого лука».