Файлы Эпштейна: двойные стандарты тех, кто учил нас морали Фигурант: Мона Юль

Новая порция рассекреченных файлов по делу Джеффри Эпштейна стала одним из самых обсуждаемых событий последних дней. Миллионы страниц переписки, показания свидетелей, данные паспортов и записи о перелетах открыли миру масштаб связей финансиста, обвиненного в создании сети по сексуальной эксплуатации несовершеннолетних. Международная общественность получила доступ к именам, которые годами скрывались за юридическими барьерами. Мировые СМИ принялись анализировать списки, выискивая знакомые фамилии из мира политики, бизнеса, культуры. Однако редакция Caliber.Az решила посмотреть на эту историю под другим углом. Нас интересовал конкретный вопрос: есть ли среди близкого окружения Эпштейна те, кто последние годы выступал с позиции «святее папы Римского», указывая другим странам, в том числе Азербайджану, на их недостатки, читая нравоучения о правах человека и демократических ценностях?

Мы начали проверять файлы методично, один за другим. И наткнулись на знакомое имя: Мона Юль. Это норвежский дипломат высокого ранга, занимавшая посты посла Норвегии в Израиле, затем в Великобритании. В период с января 2019-го по сентябрь 2023 года Мона Юль являлась постоянным представителем Королевства при Организации Объединенных Наций. Именно в этом качестве она выступала на заседаниях Совета Безопасности, в том числе по теме армяно-азербайджанского конфликта. В одном из официальных заявлений Норвегии в СБ ООН она использовала формулировку о так называемой «Лачинской блокаде», фактически транслируя обвинения в адрес Азербайджана. Королевство традиционно позиционирует себя на международной арене в качестве защитника прав человека, его дипломаты охотно берут на себя роль судей, оценивающих действия других государств. Мона Юль была одной из таких фигур.

То, что мы обнаружили в документах Эпштейна, заставляет пересмотреть этот образ. Нет, речь идет не о случайном знакомстве на каком-нибудь светском мероприятии, где обменялись визитками и разошлись. Документы говорят о многолетней устойчивой связи, которая затрагивала самые личные аспекты жизни норвежского дипломата и ее семьи. Эпштейн входил в её близкий круг, она обращалась к нему за помощью, приглашала на семейные мероприятия, а карьерные вопросы её детей решались через его связи. 

Хронология этих отношений начинается задолго до того, как Эпштейн попал в заголовки газет после своего ареста в 2019 году. Весной 2011-го помощники семьи Юль вели переписку с его командой по организации частного перелета на Бермуды. Письмо от 2 мая 2011 года раскрывает детали этой поездки.

Помощница Джилла Моазами пишет в офис Эпштейна: «Поскольку они норвежцы, им не нужна виза на Бермуды... дети путешествуют со своими биологическими родителями — Терье Рёд-Ларсеном и Моной Юль». Это письмо было переслано Ричу Кану, менеджеру Эпштейна, что прямо указывает на вовлеченность структур Эпштейна в организацию и, вероятно, оплату этого рейса. За месяц до вылета пилоту Эпштейна Ларри Висоски были отправлены сканы паспортов всей семьи. Напротив имени Моны Юль стоит «Passport issued: Oslo, Norway (diplomatic)» — дипломатический паспорт.

Этот момент требует особого внимания. Дипломатический паспорт выдается государственным служащим для исполнения официальных обязанностей. Его использование для частных поездок, организованных структурами Эпштейна, поднимает вопросы не только этического, но и процедурного характера. Мона Юль на тот момент занимала пост посла Норвегии в Израиле — должность, требующую безупречной репутации.

Но это была лишь первая ласточка. В октябре 2014 года помощница дипломата Камилла Рекстен-Монсен отправляет письмо на личную почту Эпштейна. Тема письма — «Приглашение для Вуди Аллена». Текст звучит следующим образом: «Терье попросил меня отправить вам нижеследующее приглашение для Вуди Аллена и Сун-И... Приглашаем вас на ужин в честь директора школы Stowe School... Ужин состоится в пятницу, 24 октября, по адресу 777 UN Plaza (офис Международного института мира). С наилучшими пожеланиями, Мона Юль и Терье Рёд-Ларсен».

Таким образом, Эпштейн выступал в роли посредника, через которого норвежский дипломат и ее муж пытались заполучить звездных гостей на свои мероприятия в Нью-Йорке. У него была «записная книжка» с нужными контактами, и семья Юль активно этим пользовалась. Международный институт мира, где работал муж Моны, позиционировался как серьезная структура, занимающаяся вопросами глобальной безопасности и дипломатии. И вот руководство этой организации использует связи человека, чья репутация уже вызывала серьезные вопросы, для организации светских раутов.

К 2016-2017 годам дружба достигла своего пика. Летом 2016 года муж Моны пересылает Эпштейну рецензию из New York Times на пьесу «Осло», которая повествует об истории норвежского участия в ближневосточном мирном процессе 1990-х годов, и Мона Юль была одной из главных героинь. В рецензии упоминалось: «В центре сюжета — норвежская пара... Мона Юль (в исполнении Дженнифер Эль) и её муж Терье Рёд-Ларсен». Пьеса имела успех, шла на Бродвее, формируя дипломату имидж миротворца. Новостями о своих триумфах семья делилась с Эпштейном.

Переписка июня 2017 года показывает масштаб близости. 23 июня муж Моны пишет Эпштейну в iMessage: «Отлично! Еду с Моной, Грейс и Камиллой в Аскот. Позвоню позже».

Royal Ascot — это не просто скачки. Это - событие британского светского календаря, куда попадают только избранные, где королевская семья появляется в каретах, где дресс-код строже, чем на дипломатических приемах. И Мона Юль проводит там время вместе с Эпштейном. Это 2017 год, всего за два года до его ареста. К этому моменту первая судимость финансиста за сексуальные преступления уже была в публичном доступе — в 2008-м он признал свою вину по делу о вовлечении несовершеннолетней в занятие проституцией во Флориде и отсидел тринадцать месяцев.

Более того, именно в июле 2017 года, буквально через месяц после Аскота, происходит событие, которое выходит за рамки просто дружеских отношений. 19 июля Эпштейн пишет письмо Дэвиду Стерну, своему контакту в банковской сфере. В письме он пересылает резюме: «Эдвард Рёд-Ларсен. Норвежец, сын дипломатов. Вырос в Израиле (мать, Мона Юль, посол Норвегии в Израиле; отец, глава ближневосточного отдела ООН)... Нужно пройти одну неделю обязательной рабочей практики». То есть, Эпштейн лично занимается трудоустройством их сына. 

Здесь нужно остановиться и осознать глубину морального разложения. Мона Юль — посол Норвегии в Великобритании (на тот момент она уже переехала из Израиля в Лондон) — позволяет человеку с судимостью за сексуальные преступления против несовершеннолетней заниматься карьерой своего сына. Причем Эпштейн в письме прямо использует титул Моны как аргумент для банкиров: «мать — посол Норвегии». Он торгует ее статусом, а она, очевидно, об этом знает и не возражает. 

Документы дают основания предполагать, что масштаб этих связей был еще глубже. Среди файлов Эпштейна обнаружен договор купли-продажи жилой недвижимости в Осло на сумму 14 миллионов норвежских крон, где покупателями значатся Терье Рёд-Ларсен и Мона Юль. Почему документы о покупке недвижимости норвежским дипломатом оказались у Эпштейна? Какова была степень его вовлеченности в их финансовые дела?

В январе 2021 года, уже после смерти Эпштейна в тюрьме, норвежский журналист Туре Гьерстад из влиятельной газеты Dagens Næringsliv направил письмо прокурорам США, в котором сообщал: «У нас есть основания полагать, что и г-н Рёд-Ларсен, и его жена Мона Юль были на его [Эпштейна] самолете один раз во время Рождества на остров Эпштейна в период 2010-2015 годов». Остров Эпштейна, известный как Little Saint James, к моменту написания этого письма уже вошел в историю как место, где происходили ужасающие преступления финансиста. Если информация норвежского журналиста соответствует действительности, это означает, что Мона Юль и ее муж были в самом эпицентре того мира, который Эпштейн создал для себя и своих гостей.

Важно понимать: мы не судьи. Мы аналитики, которые изучили документы из открытых источников и представляем факты. А они, как известно, вещь упрямая. Перед нами не разрозненные эпизоды случайного знакомства, а система устойчивых связей, длившихся годами. Семейные отпуска с использованием логистики Эпштейна. Светские мероприятия, где он выступал посредником для привлечения знаменитостей. Совместные поездки на элитные мероприятия вроде Royal Ascot. Использование его контактов для карьерного роста сына. Личные финансовые документы в архиве Эпштейна. И все это на фоне публичной роли Моны Юль как дипломата страны, которая позиционирует себя защитником прав человека и авторитетом морали.

Первая судимость Эпштейна в 2008 году уже должна была стать поводом для серьёзных вопросов у любого порядочного человека. Тем более, посла, чья работа требует постоянного анализа рисков и понимания того, как личные связи могут повлиять на профессиональную деятельность. Однако, невзирая на это, отношения продолжались вплоть до 2017 года, а, возможно, и позже.

Ответ, вероятно, лежит в той среде, в которой, как выясняется, существует определенная часть западной дипломатической элиты. Это закрытый мир, где важно быть «своим» в определенных кругах, где доступ к влиятельным людям открывает двери, которые иначе остались бы закрытыми. Эпштейн был ключом к этим дверям. 

И, так сказать, «вишенка на торте». По данным влиятельной норвежской газеты Dagens Næringsliv (DN), за два дня до своей смерти в 2019 году Джеффри Эпштейн подписал завещание, согласно которому десять миллионов долларов достанутся детям Терье Руд-Ларсена и Моны Юль. За какие услуги? Вопрос интересный и в нем сейчас разбираются соответствующие структуры в Норвегии. Теперь каждое заявление Моны Юль о правах человека, любая критическая ремарка в адрес других стран будет читаться сквозь призму этих документов. Как можно говорить о нравственности, когда собственная жизнь демонстрирует такое вопиющее несоответствие между словами и делами? Как можно требовать прозрачности от других, когда собственные связи прятались за закрытыми дверями частных самолетов?