Рада против президента Зеленский теряет опору в парламенте

Сегодня одной из самых обсуждаемых тем в Украине является возможный срыв финансирования со стороны МВФ, и данная ситуация – не просто очередной эпизод бюджетных рисков. Это – симптом куда более глубокой проблемы: в государстве фактически сформировался полноценный парламентский кризис.

И речь здесь отнюдь не о тактических разногласиях или временных сбоях дисциплины: Верховная рада демонстрирует признаки распада той политической конструкции, которая еще недавно считалась ключевым инструментом власти действующего президента – монобольшинства, которое с самого начала каденции Зеленского позволяло Банковой проводить любые необходимые решения быстро, централизованно и практически без сопротивления. Это был фундамент политической модели украинского лидера: вертикаль, опирающаяся на дисциплинированную парламентскую фракцию.

Ныне этой конструкции де-факто больше не существует. Заявления депутатов о саботаже, страхе перед антикоррупционными органами, усталости, готовности сложить мандаты, а также отказ от голосования по ключевым решениям, включая требования МВФ – это не просто эмоциональные сигналы, а свидетельство утраты управляемости фракцией, то есть, институциональный кризис. Фактически Украина входит в ситуацию, где президент больше не может гарантировать прохождение необходимых законов через парламент, что означает начало демонтажа всей модели управления, выстроенной после 2019 года.
 
История с возможной блокировкой программы МВФ на $8,1 млрд – это лишь один из примеров. Напомним, что Украина может не получить эти средства, если Верховная рада не примет законы до конца марта. Чтобы открыть финансирование, парламент должен утвердить ряд налоговых изменений, в числе которых повышение налогов для бизнеса и населения; введение НДС для упрощенной системы; снижение порога для налогообложения зарубежных посылок до €150. Часть этих инициатив до сих пор даже не вынесена на обсуждение, и это притом, что финансирование для Украины – фактор критической важности. И пусть, как заявил глава НБУ Андрей Пышный, Нацбанк снова может начать напрямую финансировать бюджет, как это было в первый год полномасштабной войны, проблема тут, безусловно, шире.

Говоря простыми словами, это уже вопрос не экономической политики, а политической дееспособности. Когда страна, находящаяся в состоянии войны, не может принять решения, от которых напрямую зависит макрофинансовая стабильность – это сигнал для всех внешних партнеров: внутренняя система начинает давать сбои.

Отдельного внимания заслуживают жалобы парламентариев на недостаточно высокие зарплаты, которые особенно диссонансны на фоне военных действий, мобилизации и колоссального давления на общество. Здесь мы наблюдаем разрыв между обществом и элитами, и дело не только в том, что ежемесячные заработки депутатов выше зарплат, которые получают военнослужащие, находящиеся на передовой. Тут проблема масштабнее: с одной стороны, сотни тысяч людей, вовлеченных в войну, миллионы граждан, живущих в условиях постоянной угрозы, а с другой – значительная часть политического класса, демонстрирующая усталость и стремление дистанцироваться от ответственности.

Именно этот разрыв становится питательной средой для уклонения от службы, роста числа случаев самовольного оставления части и падения мобилизационной мотивации. Общество остро чувствует несправедливость: когда представители привилегированных групп – политики, бизнесмены, медийные личности – остаются в стороне, призывы к простым гражданам пойти на жертвы воспринимаются в совсем иной тональности.

На всем этом фоне высказывание Зеленского о том, что депутаты должны либо работать в парламенте, либо идти на фронт, выглядит как элемент давления. В данном контексте показательно, что даже депутат от партии «Слуга народа», член комитета по национальной безопасности Федор Вениславский считает, что такое заявление вряд ли усилит мотивацию парламентариев.

Однако, если зреть в корень, то это больше напоминает попытку Владимира Зеленского принудить парламент к лояльности через публичный шантаж. Помимо этого, такого рода высказывания затрагивают чувствительную грань конституционного порядка: в условиях военного положения и расширенных полномочий исполнительной власти любые намеки на возможность «перераспределения» ролей депутатов вне правовых процедур вызывают вопросы. Это создает ощущение, что власть переходит от политического управления к ручному давлению.

В данном контексте необходимо отметить, что до последнего времени ключевым ресурсом Зеленского оставалась высокая персональная поддержка, однако он постепенно истощается. Затяжная война, отсутствие успехов, экономические сложности, большое число коррупционных скандалов с участием людей из ближайшего окружения президента, а теперь и открытый конфликт с парламентом – все это бьет по рейтингу главы государства. При этом немаловажен и тот фактор, что даже депутаты, попавшие в Раду исключительно благодаря бренду «Слуга народа», больше не готовы автоматически поддерживать решения Банковой. И это – принципиальный перелом: если раньше политическая лояльность строилась на зависимости от рейтинга президента, то теперь она ослабевает, и вместе с ней исчезает и главный механизм контроля.

Таким образом, Украина вступает в этап, где политическая система становится более фрагментированной, менее управляемой и более конфликтной. Отсутствие монобольшинства, давление на парламент со стороны главы государства, усталость элит и растущее недоверие общества формируют крайне нестабильную конфигурацию, что в краткосрочной перспективе может привести к срыву ключевых решений – от сотрудничества с МВФ до бюджетной политики, а в среднесрочной – к серьезной политической трансформации, где нынешняя модель власти перестанет быть доминирующей. 

Именно поэтому происходящее сегодня в Верховной раде можно характеризовать как начало процесса, который способен определить, какой будет украинская власть после войны. И вопрос уже не в том, сохранит ли Зеленский контроль над парламентом, а в том, сумеет ли он сохранить саму архитектуру власти, на которой держалось его правление.